Понимание того, что они могут больше не увидеться и что некоторые из них – а возможно, и все, – не переживут эту ночь, легло тяжким грузом на их плечи. Карточный игрок, каторжник, блудный сын, потерявшаяся девушка-гриш, сулийка, ставшая убийцей, и парень из Бочки, превратившийся в монстра.

Инеж окинула взглядом свою странную команду: босые и дрожащие в испачканной копотью тюремной робе. Их силуэты, освещенные золотым светом из купола, смягчались туманом, повисшим в воздухе.

Что связало их вместе? Жадность? Отчаяние? Или дело в том, что они знали: если кто-то из них сегодня исчезнет, никто не станет его искать? Родители Инеж могли до сих пор лить слезы по пропавшей дочери, но, если она сегодня умрет, никто не будет горевать по той девушке, которой она стала.

У нее не было семьи, – ни родителей, ни братьев и сестер – только люди, с которыми она будет бороться плечом к плечу. Возможно, за это тоже стоит поблагодарить судьбу.

Первым заговорил Джеспер.

– Ни траура, – сказал он с улыбкой.

– Ни похорон, – дружно ответили остальные. Даже Матиас тихо пробормотал эти слова.

– Если кто-нибудь из вас выживет, позаботьтесь, чтобы у меня был открытый гроб.

 – Джаспер закинул на плечо два тонких мотка веревки и подал сигнал Уайлену, чтобы тот шел за ним по крыше. – Мир заслуживает еще несколько минут наслаждаться этим прекрасным образом.

Инеж почти не удивилась, увидев напряжение во взгляде, которым обменялись Нина с Матиасом. Что-то изменилось между ними после битвы с шуханцами, но что именно – девушка не знала.

Дрюскель прочистил горло и неловко поклонился Нине.

– Можно тебя на пару слов?

Та ответила куда более элегантным поклоном и ушла вместе с ним.

Инеж обрадовалась, потому что тоже хотела переговорить с Казом.

– У меня кое-что есть для тебя, – сказала она, доставая кожаные перчатки из рукава.

Он уставился на них.

– Как…

– Нашла в выброшенной одежде. Перед тем как взобраться на крышу.

– Шесть этажей в темноте.

Девушка кивнула. Она не ждала благодарностей. Ни за подъем, ни за перчатки, ни за что-либо еще.

Бреккер медленно натянул их, и она наблюдала, как черная кожа скрыла его бледные чувствительные руки. Руки истинного мошенника – длинные, изящные пальцы, созданные для того, чтобы взламывать замки, прятать монеты и заставлять вещи исчезать.

– Когда мы вернемся в Кеттердам, я заберу свою долю и покину Отбросов.

Он отвернулся.

– Правильное решение. Ты всегда была слишком хороша для Бочки.

Время идти.

– Да пребудут с тобой святые, Каз.

Тот схватил ее за запястье.

– Инеж. – Его палец в перчатке коснулся места, где бился её пульс, и задел верхушку татуировки с пером. – Если мы не выберемся, я хочу, чтобы ты знала…

Она ждала.