– Как там Юлька называла… гопник гопником! Р-р-раз, и все вещи отдали, только пощади-и-и-и!

– Весельчак, – с затаенной усмешкой посмотрел на феникса Смерть.

– Не так, как раньше, но все же, – пожал плечами Лельер, неожиданно серьезно посмотрел на брюнета и сказал: – Поговорить надо, Айлар. И серьезно. Мне очень не нравится то, как все закручивается.

– Ты про убийства и туман?

– Нет, я про тебя, Гудвина и иже с вами, – медленно покачал головой Пытка и, не тратя времени на «реверансы», сразу задал интересующий его вопрос: – Как выследил?

– О чем ты?

– О том, что про «охоту» не знал никто.

Смерть недовольно скривился и глубоко затянулся. Потом глянул на коллегу и предложил:

– Может, не тут?

– Крыши? – спустя несколько секунд спросил феникс.

– Почему бы и нет, – пожал плечами Лар. – Но поднимусь я по лестнице, оборачиваться не хочу. Мне в отличие от тебя не повезло, и одежда распыляется.

– Тебя просто не учили, а моя магия иная, не могу помочь, – развел руками блондин и, задрав голову, предложил. – Часовая башня?

– Давай, – кивнул Смерть. – У меня есть координаты, построю портал.

Спустя несколько секунд он скрылся в темном облаке, оставляя после себя лишь запах табака.

Пытка глубоко вдохнул и покачал головой. Сигары друга ему нравились больше. Аромат приятнее. Впрочем, что награбили, то и курим!

Лель прикрыл глаза и почти сразу вспыхнул ослепительным пламенем и осыпался пеплом на мостовую. Спустя миг из него соткалась ослепительно-белая птица, чем-то похожая на орла. Феникс взвился в темные, расшитые звездами небеса, сверкнув голубым огнем на кончиках крыльев и хвоста.

Как же он это любил! Ветер в лицо, ночь под крылом!

М-да… в какое лицо, если в крылатой ипостаси? Тогда уж «ветер в клюв!».

Романтика!

И да, таки смеяться в воздухе – это опасно, особенно если учесть, что птичье тело для этого не приспособлено. В итоге к Часовой башне Мастер подлетел изрядным зигзагом и под недоуменно-встревоженным взглядом коллеги превратился в человека. Смерть торопливо кинулся к нему.

– Подбили?!

Лельер только помотал головой и объяснил причины своего веселья. Надо ли уточнять, что на него посмотрели как на ненормального?

– Шут, – как-то очень по-доброму сказал Смерть.

– Нет, – покачал головой Хин.

 – Уже нет, и, наверное, это хорошо.

Двое мужчин стояли на узком, меньше полуметра, парапете, окольцовывающем Часовую башню, и смотрели на город, который постепенно утопал во мраке. Отключались уличные фонари, и теперь Изумрудный освещали лишь месяц да бисер звезд, рассыпанный по небосводу. Лель осторожно сел, мимолетно порадовавшись, что крыша на башне была широкая и защищала этот насест и в дождливую погоду. Это не раз ему пригождалось. У Пытки была еще одна слабость… полнолуние и дождь.