Надо признать, я не ожидала, что ему от этого хоть что-то будет. Все же где моя скалочка и где он… ну, по силе.

Но нет! Универсальный защитник чести молодой гномки шарахнул мужчину по белобрысой башке, отчего тот закатил блудливые синие глаза и рухнул на пол. Скалка же бумерангом вернулась ко мне. Я машинально ее поймала и положила на горку вещей из передника, а сама схватила платье и за миг высушила его и надела. Надо же, как в стрессовой ситуации быстро все вспоминается и делается…

Я лихорадочно закинула все в передник, повязала его на талию и, кинув взгляд на лежащего Хина, на всякий случай все же достала обратно скалочку.

Прошла по стеночке мимо бессознательного извращенца и уже почти миновала его, когда в голову пришла одна мысль.

А я его не прибила, случаем?

Ну не могла же… или могла?

Эта догадка почти вышибла из меня воздух и, застыв от ужаса, я несколько секунд смотрела на неподвижное тело, а потом тихо позвала:

– Мастер Хин?

Никакой реакции.

Мой осторожный, несмелый шаг вперед, и я вновь позвала его, на сей раз уже без титула «Мастер»:

– Хин… что с вами?

Похолодев от страха, метнулась к мужчине, откинув в сторону скалку, и потормошила его за плечи.

– Ну что же это такое?! – на глаза навернулись слезы и я, решительно закусив губу, перевернула Пытку. – Что же вы такой… тяжелый, несмотря на то что тощий?!

Наконец мне удалось уложить его на спину, и я с отчаяньем посмотрела на белоснежное спокойное лицо. На задворках сознания побежала мысль, что он сейчас… не чуждый. Словно пелену сдернули.

Так… положила пальцы на шею и с огромным облегчением нащупала пульс.

Значит, просто без сознания.

Пощупала голову, стараясь оценить повреждения, если таковые есть, но нашла только внушительную шишку.

Кинула взгляд на все еще искрящуюся дверь и приуныла окончательно. Надо приводить этого неадеквата в чувство и выбираться отсюда.

Нерешительно похлопала Хина по щекам."

"– Реакции никакой, – задумчиво пробормотала себе под нос и в расстройстве села рядом. –   Хм, а может, дыхание затруднено? У него вот как ворот рубашки стягивает… да и из платка он булавку вытащил, но не развязал и не снял.

Наклонилась и решительно начала развязывать платок, а потом, скинув его на пол рядом, занялась пуговицами рубашки. Ворот высокий, может, и стягивает…

Когда ткань разошлась, открывая бледную кожу с вязью чуть заметно искрящихся серебром символов, складывающихся в ошейник, я сочувственно посмотрела на безмятежное сейчас лицо Пытки.

Все же… он раб. Он даже не «друг», что бы ни подразумевали под этим понятием в Малахите. Он именно слуга, раб в ошейнике.

Повинуясь порыву, я почему-то осторожно коснулась его шеи, немного ниже того места, где змеилась метка принадлежности.