Возможно, в какой-то другой жизни мы могли бы стать хорошими приятелями или даже друзьями, но судьба скрутила его и безжалостно изменила, превратив в эгоистичное полубезумное существо, переживающее только о собственных сиюминутных нуждах самозаявленного царька. Очень сильного царька.

— Покорись, сучка, — выдохнул он, ударив меня по разуму с такой силой, что я покачнулась, едва не упав на колени. — И я пощажу тебя, разрешу служить мне…

Детали фантазий одинокой юности я не услышала, потому что что свесившийся подобно летучей мыши Джок, схватил его за голову и повернул, сминая к плечу. А второй вампир, в котором я узнала Баррагу, спрыгнул за спиной кузнечика и молниеносно прильнул к открывшемуся участку шеи. Судя по его появлению, Брейвуд успела передать весточку от меня.

Длинные клыки вонзились в белую тонкую кожу, Дэйв всхлипнул, покачнувшись и вытаращив соловеющие глаза.

Захваченный внезапно человек.

— Отличная работа! — сбоку раздались мерные шлепки ладоней. Мелодичный голос продолжил задумчиво. — А я впечатлен. А ты, значит, у нас… совсем не та, за кого себя выдавала.

Нет… Пожалуйста, нет.

Я оглянулась. Во второй раз потерявший сознание кузнечик перестал контролировать пауков и сейчас его защитники, не получая прямых команд, растерянно отбивались, не пытаясь атаковать или просто жались по стенам.

Зато лорды и их спутники смотрели на меня со всех сторон.

Вальтез добавил еще пару мерных хлопков, изображавших аплодисменты. Вокруг него грудой лежали и едва копошились поверженные дриады, которых он подчеркнуто не замечал. О том, что он недавно побывал в жаркой схватке выдавал только разорванный на ленты камзол и сочившиеся сквозь дыры в нем многочисленные раны.

Присцилла, нервно облизывая губы, приподнялась на локте. Она с ненавистью и откровенным торжеством изучала следы моих высокоуровневых атак. Ее скрюченные пальцы шарили по полу в поисках оброненных наручников. Вот кто скует меня без грана жалости."

"Изучал мое окровавленное лицо и рубиновый лорд. Одновременно он прижимал сапогом паука, шпагой угрожая еще парочке таких же, пока живых и шипящих.

Только сапфир все еще не пришел в себя, валяясь недалеко от своей изломанной Тени. Принц постанывал, не открывая глаз, не ведая какой спектакль я устроила.

— Присцилла, милая, — бангир, не поворачивая головы, обратился к брюнетке, — правильно понимаю, что эта милая Ценность только что прыгнула кузнечиком? Тебе-то точно видно, а мы лишь… подозреваем.

Договоренность обязывала его отпустить меня, тем более, что его Казим — поглядите-ка, найден, хоть и пребывает в странном полуобморочном состоянии.