Я прочитала вслух, словно на уроке: «Графики зависимости величин от времени при равноускоренном движении», — и охнула:

— Ой, мамочки, за полтора года войны я всё позабыла!

Не очень долго думая, я уселась за стол, взяла карандаш и попыталась решить пару задач, но мысли постоянно сбивались на постороннее и сосредоточиться не удавалось. Я катала карандаш между ладонями, размышляла об одноклассниках и фронтовых друзьях, но о Серёже Луговом вспомнила в последнюю очередь. Забавно, но между нами стояла его торговля папиросами на рынке. Торговлю папиросами в то время, когда другие ребята сражаются на фронте, я расценивала как предательство.

Мои безуспешные занятия физикой прервал неожиданный стук в дверь. Звонок не работал, потому что электричество в дома подавали с девятнадцати ноль-ноль. Радио работало от радиоточки и не зависело от электричества.

Я сломала карандаш, вскочила, потом зачем-то схватила учебник, заметалась из стороны в сторону и поковыляла к двери, точно зная, кто за ней стоит.

— Вот, пришёл справиться о твоём здоровье, — сказал Матвей и протянул небольшой свёрток в газетной бумаге.

— Что это?

Он наклонил голову и быстро глянул на меня исподлобья.

— Это вместо букета.

— Вот как? Интересно. — Мне действительно было интересно, и я тут же надорвала уголок газеты. — Туалетное мыло?

— Цветочное, — с довольным видом уточнил Матвей, — нам вчера выдали, и я сразу подумал про тебя.

— Спасибо! Проходи, снимай шинель, ты совсем замёрз. Попьём чаю.

Я посторонилась, пропуская Матвея в квартиру, и очень надеясь, что он не почувствует, как моё сердце колотится в учащённом ритме. Неловко развернувшись, я выронила из подмышки учебник физики, и Матвей перехватил его на лету. Реакция у него была отменная.

— Решила повторить?

Я опечаленно подняла глаза вверх:

— Стыдно признаться, но я не смогла решить простую задачу начала учебного года. Неужели знания так быстро вылетают из головы?

Мне показалось, что от его улыбки в комнате посветлело.

— Давай показывай свою проблему. Попробуем разобраться вместе. Если ты, конечно, не против.

— Я не против, только чай поставлю. Ты ведь будешь чай, правда?

В присутствии Матвея я то краснела под его взглядом, то невпопад смеялась, то вдруг отвечала ему резко и грубо, отчего мне становилось стыдно, и я краснела ещё больше.

Мы решали задачи, сидя рядом, голова к голове. Матвей умел объяснять терпеливо, доступно, с юмором. Иногда он брал из моих пальцев карандаш и быстро набрасывал в тетради нужную схему. На своей щеке я чувствовала его дыхание. От его гимнастёрки по-фронтовому пахло табачным дымом. Я спросила:

— Ты куришь?

Матвей покачал головой:

— Нет, но в казарме все офицеры курят, да и мой командир дымит не переставая.