Папа, мой папа собирался уйти на фронт! Внутри меня гордость путалась со страхом, и я не понимала, чего больше.

Улыбнувшись, папа поцеловал маму в щёку:

— Потому я и иду не в военкомат, а в ополчение. В ополчение всех берут без всякой медкомиссии.

— Ты не умеешь стрелять, — поникнув, возразила мама.

— Научат! Я же механик, коммунист! Надеюсь, хватит силы на курок нажать.

— Коля, а как же завод? Ты мастер, ты нужен производству! Мы собираемся выпускать снаряды! Здесь тоже фронт.

Мама внезапно ойкнула и приложила палец к губам. Я поняла, что она невольно выдала военную тайну, и быстро сказала:

— Не бойся, я не проговорюсь. Могила.

— Хорошо. — Мама страдальчески посмотрела на меня, а потом на папу: — Ну так как же завод? Он не может работать без инженеров и мастеров.

— Нам найдут замену, — сказал папа, и по его тону я поняла, что вопрос решён окончательно. — Выйдут старые кадры, а потом подтянется молодёжь. Правда, Ульяша?

От того, что меня взяли в расчёт как взрослую, я выпрямилась и показалась себе выше ростом.

— Конечно, правда! Ты спокойно иди на фронт, мы выдержим.

— Спокойно, — пробормотала мама, кусая губы. — Как-то не очень получается сохранять спокойствие. Но я возьму себя в руки. Обещаю.

Я хотела сказать папе, чтобы он писал нам часто-часто, каждый день, но мой голос потерялся в гуле заводского гудка, и лысый дядечка в помятом костюме поднёс ко рту раструб рупора:

— Товарищи! Все на митинг!

* * *"

"С каждой минутой лопата в руках становилась всё тяжелее и тяжелее, словно живущий в глубине земли гном незаметно привешивал к ней по маленькой гирьке. Когда я придумала злого гнома, копать стало легче, потому что я изо всех сил старалась выковырнуть гадёныша из норы, выбросить на поверхность и растоптать, как пособника врага.

Рядом со мной пыхтела подруга Таня, а далее, по цепочке, вытянулся почти весь наш класс. Нам, старшеклассникам, поручили копать около школы укрытия от бомб и снарядов, их называли щелями. Щели напоминали длинный окоп с проложенными по дну досками.

— По ночам в них будет зверски холодно, но безопаснее, чем в бомбоубежище многоэтажного дома, — сказал физрук, — потому что если дом обрушится, то не факт, что всех достанут. Имейте это в виду…

Мы уже перекопали клумбу, посаженную весной на коммунистическом субботнике, и подбирались к спортивной площадке, откуда мальчики успели вытащить турник.

Я замотала носовым платком волдыри на руке и выпрямилась, обведя взглядом фронт работ. Ещё копать и копать. Сегодня обязательно надо закончить. А вечером дома заниматься светомаскировкой, потому что родители теперь приходят с завода едва не за полночь.

Я тронула подругу за плечо:

— Фашисты за всё ответят, и за эту клумбу тоже.