Девчата ещё не отстирали первую партию белья, и единственным живыми существами у реки были две вороны на прибрежной сосне, но, когда я с разбегу бултыхнулась в воду, они поднялись и улетели, хотя наверняка успели покрутить крылом у виска. От ледяной воды у меня перехватило дыхание, но всё же я продержалась минут пять, а потом, дрожа от холода, выскочила и побежала в прачечную — вылить на себя сверху ведро горячей воды и прополоскать волосы.

* * *— Улька, что с тобой приключилось? Ты на себя не похожа! Лицо в каких-то болячках, чёлка накосо острижена овечьими ножницами.

А колени! А локти! Где ты так изодралась? Ты точно в соседней части лапти плела? — То и дело охая и причитая, Оксана вылила на меня ведро тёплой воды и намылила мне волосы. — Не рыпайся уж, горе горькое, я сама тебя вымою.

Наклонившись над корытом, я отдала себя на откуп Оксане, и её руки, что скользили по моей голове, напоминали о руках мамы, когда она мыла меня в Рогожских банях на круглой площади. После бани мама обязательно давала мне яблоко, укутывала волосы полотенцем, и мы шли домой, распаренные и румяные, как калачи из русской печки.

Навстречу нам двигался народ с шайками и вениками. Иногда мама раскланивалась со знакомыми, и казалось, что все жители Заставы Ильича сговорились вымыться одновременно, чтобы встретить рабочую неделю обновлёнными и чистыми до скрипа.

Вокруг нас сгрудились девушки, оживлённо обсуждая моё возвращение.

— А нам без тебя сухпаёк выдавали, — сообщила Вика. — Я за тебя получила.

— И съела? — со смехом выкрикнул кто-то из девчат, и Вика беззлобно подначила:"

"— А то! Не пропадать же добру, пока хозяйка в командировках прохлаждается.

Небось там шоколадом кормили и фронтовые сто грамм выписывали.

Девчонки шутили, веселились, и я тоже смеялась вместе с ними, пока не заметила серьёзного взгляда Ленки. С мокрыми по локоть руками она стояла в моих лаптях на опухших ногах и по своему обыкновению угрюмо молчала, не вступая в общий разговор. Она подала мне полотенце — неслыханное дело, и я внезапно осознала, что она одна из всех, кто догадывается, куда я ездила и зачем.

— В разведке была? — словно бы нехотя процедила Ленка, когда мы вдвоём сливали из корыта кровавую воду.

Я не воспользовалась выходным и сразу принялась за стирку, потому что с фронта привезли новую партию белья, и оттягивай не оттягивай, а норму выработки пока никто не отменял. Случайно проскочивший в голосе интерес Ленка немедленно спрятала за безразличным выражением лица с твёрдо сжатыми губами, не знающими улыбки.

— С чего ты взяла? — ответила я как можно равнодушнее. — Я под обстрел попала, разве ты не слышала?

— Обстрел, говоришь.