Созданный из зеленого свечения, шириной он оказался с торс взрослого мужчины, а длиной в десяток метров. И каждый его клык – лезвие оружия Эйнена, а каждая чешуйка – древко.

Он одновременно крушил врагов на манер шеста и протыкал острым копьем. Было видно, как тяжело островитянину дается этот удар. Как постепенно гаснут радужные чешуйки на теле Теневой Обезьяны и как постепенно размывается её силуэт.

Но, даже так, этого удара хватило, чтобы замедлить десятки и сотни Духов, сомкнувших свое кольцо вокруг оврага, в котором они и находились.

– Что… ты…

Хаджар не стал слушать Анис. Лишь произнеся:

– Не думал, что так быстро буду вынужден его использовать, – Хаджар, положив Черный Клинок на колени, уселся в позу лотоса и погрузился внутрь глубин своей души.

Миновав темноту, в которой обитал влившийся в татуировку на груди дракон и Черный Клинок, Хаджар оказался посреди бескрайней долины, укрытой ковром из зеленой травы.

Время здесь текло иначе, чем в реальном мире. Да и выглядел Хаджар немного подругому. Пропали его старые обноски, а на смену им пришел простой, но ладный наряд из серых тканей.

Пояс подвязала алая веревка, к которой крепилась походная горлянка. Длинные, черны волосы, стянул в хвост узкий кожаный ремешок.

Деревенские обмотки вокруг лаптей заменяли ему сапоги.

Именно так Хаджар видел сам себя и именно таким он и предстал внутри мира собственной души.

– Учитель! – Хаджар опустился на колени и коснулся лбом земли.

Перед ним, на вершине холма, возвышался ныне пустующий валун, на котором когда-то сидел его прославленный предок и Учитель – дракон Травес, последний из племени Лазурного Облака.

Отдав дань уважения Учителю, Хаджар повернулся в другую сторону. Здесь росло низенькое, слабое деревце. Размерами не выше колена, в своих кронах она спрятала маленького птенца. Птенца птицы Кецаль. Того, кто для орков степей Ласкана олицетворял символ свободы.

Наклонившись к нему, Хаджар протянул ладонь.

Птенец, высунув клюв из-под крыла, зевнул и, взмахнув крылышками, вскочил на палец.

– Ты поможешь мне, дух мой?

Птенец уставился глазами бусинками в голубые очи Хаджара. Это выглядело так, будто он говорил: “А ты думаешь, я когда-нибудь захочу тебе отказать?”.

– Я не принуждаю, – покачал головой Хаджар. – Нет хуже участи, чем биться по принуждению. Это всего шаг от рабства. Я бы не хотел быть хозяином птице свободы.

Птенец фыркнул и взмахнул крыльями. Этим он словно повторил однажды услышанную Хаджаром фразу о том, что рожденный свободным, рабом стать не может.

Хаджар засмеялся.

Птенец, размером меньше пальца, обладал таким же жестким и непреклонным характером, как и сам Хаджар.