Если, конечно, бывают настолько уродливые, облезлые кошки, которые так же ходили на двух ногах, а их кривые зубы больше походили на рыболовные крючки.

Прямо из их передних лап-рук росли загнутые сабли, которыми они как крюками цеплялись за стены.

Гремели пушки. Сотни залпов сотрясали древние стены. Ядра уносились в сторону противника. Они взрывались, создавая воронки в десятки метров и поднимая в небо клубы огня, в которых сгорали сотни и сотни самых разнообразных, жутких тварей.

Но куда там…

Даже сотня ядер не могла проредить то море демонов, что вырвались из врат, вид которых Хаджар никогда не забудет.

– Спускайтесь со стен, поганые трусы! – надрывался генерал. – Мы должны биться у первого рубежа! Спускайтесь со стен! Ради ваших же матерей, мужей, матерей и отцов!

Стоя на стене такую орду было победить невозможно. Её вообще было невозможно победить…

Лишь задержать, в надежде, что успеет подойти западная армия. Армия, которая уже снялась с границы, прикрывавшей щитом, как сейчас понимал Хаджар, варварские королевства.

Балиум, Лидус и иже с ними…

– Элейн, – прошептал Хаджар.

Картина пылающей столицы и умирающей сестры вновь возникла перед ним.

Как заторможенный, Хаджар посмотрел на солдат и адептов. Обвязанные десантными канатами, те дрожали осенними листами и не могли пошевелиться.

Никто из них никогда не видел войны…

Это были не воины. Вчерашние дети, пьяные от своих силы и величия, но не знавшие, ради чего им была нужна эта сила.

Знал ли Хаджар?

Спустя все эти годы, он мог с твердостью сказать, что…

Знал.

– Ты со мной, брат? – прошептал он.

В звоне обручальных браслетов, он услышал два знакомых голоса слившихся воедино:

– Всегда.

Взмыл его Черный Клинок и разрез, сорвавшись с лезвия, рассек свисавшую поблизости веревку. А усилие воли отбросило лодку Марнил далеко в сторону.

Больше никогда он не будет скорбеть по погибшим друзьям, которых он не смог спасти…

Хаджар вскочил на край крепостной стены. Перед ним бушевало целое море из шерсти, костей, огня, тьмы, кислоты, рогов, когтей, клинков и жажды крови.

… потому что он станет настолько сильным, что сможет спасти каждого…

Хаджар оттолкнулся и прыгнул вниз. Черный плащ раскрылся позади широкими крыльями, чем-то напоминавшими… нет, не воронья крылья. А крылья птицы Кецаль –животного, для многих народов олицетворявшего символ свободы.

Приземлившись у самого подножия стены, без всякого троса, Хаджар оказался в полном одиночестве перед нависшей над ним волной монстров.

Словно один человек против всего мирового океана.

Хаджар впервые в жизни понял, что такое – страх. Настоящий, пробирающий до самых потаенных уголков души, животный страх.

Но он боялся не за себя.

Нет-нет, вовсе не за себя.