Чуть позже подоспели ребята, появились и девушки. Вроде все как обычно. С одной из них он даже ушел в ночь. В бурную ночь. Девушка была та еще выдумщица и искусница. Ночь перешла в завтрак. Потом в день, в котором она тоже была где-то рядом. Когда наступил уже совместный третий завтрак, Сергей, выйдя из душа, прямым текстом ей сообщил, что обалденная ночь что-то у них затянулась. Пора и честь знать.

Девушка была из хороших девушек, из тех на которых в последующем женятся, и отношение к ней, как к дешевому аттракциону, ей не понравилось. Сначала она гордо обиделась и целый день была гордой. Сергей на обиду отреагировал не должным образом. Точнее — никак. К вечеру началось выяснение отношений. Спокойное объяснение, что все — поиграли и хватит, ее почему-то не устроило. Слезы, истерика. И в итоге образовалась еще одна, еще более страстная, ночь.

Следующим утром Славка отметил в Сергее увеличившуюся агрессию и раздражительность. Серёге надоело всё, абсолютно всё. Все и всё. Он заявился опять на детскую горку, где устроил небольшой флирт с одной мамочкой небольшого мальчика. Он даже с малышом чуть-чуть подурачился. И тут снова пришла девушка, отодвинула своим присутствием мамочку и мальчика, и предложила родить Сергею такого же мальчика.

— Что-о? Я ненавижу детей! — прокричал он."

"Скандал был еще более громким. Разрыв — полным. Он еще долго брызгал слюной и возмущениями в баре с ребятами. Ночь провел с мамочкой, а наутро улетел в лето. Несколько дней песка, океана и жары. Потом перелет в Европу, где и задержался. Отдыхать там, конечно, не дали. Быстро вернули в стойло — коль уж он там, то и там дел полно ему нашли.

Работал он на чужбине из рук вон плохо. Ссылался на языковой барьер. Жаловался, что языки ему даются плохо — общаться с «туземцами» ему нелегко, потому по большей части он там лишь кутил и бузил, в итоге был назван «херовой золотой молодежью» и отозван на Родину — в Россию.

Так в середине марта он снова предстал перед Кириллом для очередного воспитательного процесса.

* * *

Выволочку ему решили устроить в загородном доме, в тиши и спокойствии, вдали от внешней суеты, среди домашней обстановки новой русской аристократии.

В гостиной за столом сидели друг напротив друга недовольный Кирилл и виноватый Серёга. Наказание не предполагало прилюдное обозрение. Учить жизни Сергея и как правильно тому себя вести Кирилл предпочитал с ним наедине — тет-а тет. Но тут совсем не кстати на авансцену выползла бабка.

Бабка — совершенно не та привычная Серёгина бабка с пирогами, кошкой и матюками на весь двор, а ухоженная стареющая леди без возраста. Сколько ей? Шестьдесят? Семьдесят? Восемьдесят? На вид можно было дать любую из этих цифр.