У него-то какой сегодня зихер? Андрей, тот понятно, действительно добегался — неровно дышал на старшую принцессу, истекая слюной до пола и бросая на нее плотоядные взгляды. Девчонка в самом деле ничего так — привлекательная, но на что Андрюха надеялся — непонятно, неужели думал, что ее родители смирятся с таким женихом и благословят их? Наивный албанский парень! Девушка, конечно, кокетливо отвечала на его заигрывания. По всей видимости, ухажер ей тоже нравился. Докуда дошли их ужимки, Сергей не знал, но папаша, похоже, теперь точно оказался в курсе всех событий. Так что с Андреем все понятно — капец ему.

Но его — Сергея — зачем сейчас вызвали? Он вроде ничего не делал плохого.

Наоборот, его «подопечный ребенок» вчера сдала итоговую экзаменационную работу по математике на четыре. Завтра русский. В нем, конечно, Серега сам не ас, но он вместе с этой бестолочью старательно порылся в учебнике — вспомнили с ней все правила. Может, еще раз стоит повторить? Чтобы наверняка. Настька и сама сейчас усердно налегает, зубы точит о гранит науки. Ей родители за успешное окончание учебного года обещали поездку с подругами в какой-то лагерь. Там уже у ребенка планов громадье построилось, практически на чемоданах сидит.

С такими мыслями Сергей зашел в кабинет, минуя снующую туда-сюда по гостиной обеспокоенную маму девочек. Ее заламывание рук, презрительный злой взгляд на Сергея, и вот он уже предстал перед разъяренным попечителем.

— Что там с экзаменами? — рассеянно спросил его мужчина.

— Математика четыре, русский завтра. Готовились.

Юрий Владимирович, казалось, не слушал и в мыслях витал где-то в другом месте. Задумчиво кивнул. Похоже, тяжелые думы бродили в его голове. Тень застыла на лице. После продолжительного молчания он выдал:

— В июне у тебя у самого экзамены. Тоже готовься понемногу. У тебя какой класс? Девятый? — Сергей растерянно кивнул. Мужчина еще больше помрачнел. — Ладно, потом подумаем, что делать дальше. Сиди пока здесь.

Он поспешно вышел за дверь. Шаги быстро удалялись, следом зачастили еще одни, и поднялся душераздирающий визг:

— Папочка! Не трогай его! Папочка, миленький, умоляю! Не трогай его, папочка…

Отец шуганул дочь, обозвав шалавой, связавшейся с босяком. Удаляющийся вой девчонки, голос матери и наступила тишина с далекими отголосками мужских разборок. Пять, десять, пятнадцать, двадцать минут. Вскоре стихли и отголоски. Сергею надоело ждать. Про него, без сомнения, все равно никто уже не помнил. Проходя через гостиную, он заметил сидящую в углу дивана затихшую до неузнаваемости Настю.

— Сереж, — тихо позвала она. Он неохотно остановился. Девчонка его раздражала, но покорно подошел. — Его убьют?

Доверчивые испуганные глаза смотрели на него.