На лице Атикуса отразилась тяжелая усталость. Такая, как если бы он веками держал на своих плечах целый мир или хотя бы – кусочек неба. Губы изогнулись в печальной улыбке, а рука впервые дрогнула.

Выпал меч, столь же прославленный, как и его хозяин. С глухим стуком он вонзился в деревянный настил. Пару раз качнулся и застыл.

Безоружный Атикус стоял напротив Хаджара. Он раскинул руки в сторону и будто был готов обнять и приласкать идущую к нему смерть.

– Мой принц, я мертв уже почти пятнадцать лет, – прохрипел Атикус. По его правой щеке сбежала маленькая, скупая мужская капля.

Капля, в которой было сосредоточено столько боли, что она могла бы литься проливным дождем в течении целого месяца. – я совершил ошибку, мой принц. И эта ошибка стоила мне больше, чем жизнь. И сколько бы я не старался, мне не искупить свои грехи.

Хаджар всмотрелся в черные глаза кумира детства. В них он не обнаружил ни гнева, ни ярости, ни даже готовности к битве. Только усталость. И сожаление. Океан сожаления, омывающий берега вселенной боли.

Атикус страдал и, возможно, был рад тому, что его могут лишить жизни. Возможно, он даже хотел этого.

Хотел куда больше, нежели сам Хаджар хотел убить предателя.

– Расскажи мне правду, – уже несколько спокойней сказал Хаджар, убирая меч в ножны. – Расскажи мне, почему Примус предал моего отца и почему ты ему в этом помог.

– Это долгий рассказ, мой принц. И он не принесет вам ни облегчения, ни радости. А я уже слишком сильно задержался на этой земле. Суд моих праотцов и клеймо бесчестия слишком долго ждут меня. Давайте закончим с этим.

Глаза Хаджара сверкнули подобно двум острым клинкам.

– Если уж ты так сожалеешь со содеянном, Атикус, то поостерегся бы врать мне.

Ты не меня хочешь уберечь, а сам не желаешь вспоминать прошлое.

Атикус вновь дернулся и лицо его несколько посуровело.

– Может быть у меня не осталось чести, – голос его звучал каленым железом. – но в трусости еще никто и никогда не смел меня уличить.

– Тогда расскажи! – Хаджар едва ли не перешел на крик.

Полог отодвинулся в сторону и в шатер вбежало четверо мужчин с мечами наголо. Хаджар приготовился к бою, но Атикус отрицательно покачал головой и сделал пару жестов рукой. Четверо, на мгновение замнувшись, вышли вон.

– Это будет длинный рассказ, мой принц. И услышав его, вы уже больше не сможете видеть перед собой такой же прямой путь, как раньше. Во всяком случае, эти события заставили меня увидеть развилки. Увы, я слишком поздно понял, что свернул не туда.

– Расскажи, – внов повторил Хаджар."

"– Тогда слушайте, мой принц. Это та история, которую не рассказывали вам ни достопочтенный Мастер, ни премудрый Южный Ветер. История, которую уже почти никто не знает, а кто помнит – старается забыть.