Гвардия! А не егеря, которым задницы отмораживать надо!

– И уж точно не подписывались на войну с демоновыми призраками и ледяными тварями!

– Видят боги, – зазвучал третий голос. – генерал Берменгтон просто обманул всех на совете! Он решил избавиться от Безумного Генерала, а мы поляжем заодно!

По лагерю понеслась волна одобрительного гула, но она немедленно разбилась о рык лейтенанта.

– А ну заткнулись! – рявкнул О’Шекл. – Вы приносили присягу. Каждый из вас! Мы поклялись в верности Королю! И приказ генерала Травеса – приказ самого Короля! И если надо будет лечь костьми в этой богами забытой дыре – мы ляжем! Или вам захотелось иди к дому праотцев с клеймом бесчестия?

Гул сразу поулегся.

Для воина, в момент смерти, не было страшнее участи, чем участь того, кого не пустят даже на порог дома праотцов. Те просто плюнут в лицо идущему. Прямо в клеймо, которое говорит о том, что воин умер без чести.

– Бесчестие? – зашипел некто “Партон”. Хаджар все еще сидел с закрытыми глазами и потому не видел происходящего. – а скажи мне, лейтенант, в чем здесь честь? Я бы рад схлеснуться в бою хоть с тысячей повстанцев.

И пусть они меня хоть на куски порубают – я умру с улыбкой на лице. Но вот так… Умирать в снегу, во льду, от зубов неведомых тварей. Нет в этом никакой чести!

И вновь поднялся гул одобрительных выкриков. И на этот раз рев О’Шекла уже не смог подавить волну народного восстания. Все же, страх – великая сила. А страх, который испытывает толпа, еще и неубиваемая сила. Ну, почти неубиваемая.

– Я ухожу! – сплюнул Партон. – Кто со мной?

На ноги успели подняться еще четверо. А затем поляна погрузилась в тишину. И лишь шипение таящего от крови снега нарушало её.

На снег упали пять пронзенных невидимыми клинками тел. В их стеклянных глазах навеки застыли непонимание и толика обиды.

Хаджар, все так же с закрытыми глазами, продолжал сидеть у подножия высокого, обледенелого дерева. Солдаты успели лишь заметить, как вокруг генерала стихает вихрь стальной энергии.

Лишних слов не потребовалось ни от лейтенанта, ни от генерала. Солдаты тут же смолкли, переглянулись и разошлись по палаткам. Вскоре им нужно было вставать в дозор. И лучше это сделать выспавшимися, чем мертвыми.

За следующие три дня Хаджар потерял еще дюжину человек. Кто превратился в лед. Кто исчез в снегу. Кого-то задрали возникающие из ниоткуда и исчезающие в никуда бесформенные тени, оставляющие после себя следы когтей и клыков.

Один, видимо самый удачливый, умудрился банально поскользнуться и упасть горлом на обледенелую корягу.

И все же, к началу второй недели, Хаджар нашел тех, кого искал. Генерал Берменгтон действительно не лгал. Вот только выяснилось это благодаря… Азрее.