– в Белом Лесу невозможно выжить!

Большинство из присутствующих поддержали высказывание нестройным гулом одобрительных шепотков и переговоров.

– На самом деле, в этом есть смысл, – поднимая руку, сказал Неро. Это заставило остальных замолкнуть. – Вам ли не знать, господа, что повстанцев ищут на протяжении пятнадцати лет лучшие следопыты и ищейки королевства. И никто, пока, не вернулся с победой.

– Но Белый Лес! – продолжал возмущаться чиновник. – Принц, при всем моем к вам уважении, в своих походах вы повредились головой. Там нельзя выдержать и одного сезона.

Не говоря уже о пятнадцати годах!

– Значит они нашли способ, – пожал плечами Неро.

– С тем же успехом можно найти способ, как родиться Бессмертным, – отмахнулся чиновник. – генерал Берменгтон, верно, хочет отправить генерала Травеса на верную смерть. Не самый тонкий ваш ход, мессир.

– Вы пытаетесь меня оскорбить, граф Ракия? – прищурился чиновник генералитета. Его костяшки побелели от того, как сильно он сжал указку. – может…

– Может вам пора прекратить собачиться, – прошептала Элейн, но от этого шепота по помещению прокатилась волна… власти.

Хаджару сложно было подобрать нужные слова, потому как никогда прежде он не ощущал подобного. Из присутствующих лишь он и Примус заметили, как на мгновение вспыхнул иероглиф на ладони принцессы. – Еще недавно считалось невозможным победить секту Черных Врат. Не напомните ли вы мне, граф Ракия, что сейчас с этой сектой? Может вы знаете, как поживает её Патриарх?

Ракия, слегка покраснев от унижения, откинулся на спинку стула и неопределенно помахал рукой. Хаджар прекрасно знал, что именно этот граф стоял во главе оппозиции действующей линии правления в лице Примуса и его стаи.

Увы, оппозиция эта была весьма номинальной и бездейственной. Но даже такая – лучше, чем ничего.

– Продолжайте, Берменгтон, – кивнул Примус.

Они с Хаджаром проходили одну и ту же “школу управления”. Так что неудивительно, что их методы ведения совета были столь похожи. Сперва дать возможность высказаться всем желающим, а потом, на основе услышанного, принять решение.

Хаджар надеялся, что подобная деталь скроется от внимания его друзей.

И пока его надежды оправдывались. Слишком сильно были потрясены молодожены, чтобы обращать внимание на подобные тонкости.

– Спасибо, мой король, – чиновник генералитет передвинул к Белому Лесу еще несколько статуэток. – дайте мне сто тысяч конницы, двести тысяч пехоты, сто двадцать пушек и уже к середине осени от повстанцев не останется даже воспоминания.

Народ снова зашептался. Триста тысяч солдат – не такое уж и большое количество для армий Лидуса. Существенное, но не большое.