Но еще меньше я встречал адептов, которые кроме своей силы обладают мастерством и в иных жизненных сферах.

Взгляд Аркемейи резко потух и из него улетучилась вся надменность и наглость.

— Просто убей меня, человек. Лучше так, чем быть рабой раба.

Хаджар пожал плечами.

— Приказываю тебе, Аркемейя, рассказать мне все, что ты думаешь о нашем полете.

Казалось бы, простая формулировка на деле оставляла полукровке, и без того ограниченной клятвой, минимум простора для маневра. Более того — попытайся она это сделать, и оказалась бы, для сравнения, многотонным валуном, балансирующим на острие тончайшей иглы.

Любой неверный шаг — не особо приятная смерть в огне Реки Мира. И, кто знает, разрушал ли он только тело или еще и душу.

Разные учения говорили противоположные, на этот счет, вещи. А живого свидетеля, который вернулся бы с того света и все рассказал, пока еще не появилось.

— Лучше бы ты меня просто убил, — едва слышно прошептала она и уже куда громче продолжила. — Мой отец лично установил эту завесу. И то, что могло показать вам аномалиями в ней, его ловушки.

— А те твари, летающие над ними?

— ПерьеЗмеи? — переспросила Аркемейя и дождавшись кивка, продолжила. — Их отец привез из своих путешествий еще до того, как решил основать свое королевство. Сейчас никто не знает, сколько их там и какого развития достигли.

— И не боитесь, что они решат спуститься с неба?

— Кроме пепла, им для питания ничего больше не требуется.

Хаджар, вспомнив ту тварь, которая погналась за ним только почувствовав мистерии Оружия в Сердце, был иного мнения об этом, но решил оставить при себе.

— И что ты хочешь всем этим сказать?

— Что ваше появление не осталось незамеченным.

Хаджар кивнул и задумался. Спустя какое-то время он повернулся к Степному Клыку.

— Сколько еще до того, как они смогут подняться?

— Подняться они могут даже сейчас, — ответил орк. — но сражаться смогут только через часов восемь.

— Хорошо, — Хаджар пошел в сторону обрыва. — мне нужно подумать.

Глава 602"

"Спустя ровно восемь часов начали приходить в себя ласканцы. Первой, несмотря на самые тяжелые травмы, пришла в себя Ирма. Открыв глаза, первым, что она сказала, стало:

— Азрея.

То, насколько сильно беловолосая ласканская ученица приграничной школы подружилась с котенком, вызывало у Хаджара смешную, детскую ревность.

— С ней все в порядке, — успокаивал Хаджар.

Достав из-за пазухи спящего котенка, он положил её на живот девушке. Увидев свою израненную спасительницу, та едва было не заплакала.

— Я видела… видела, — пытаясь удержать голос твердым, шептала она. — как она нас спасала… как она…

Девушка помотала головой и, дрожащими руками переместив Азрею к себе на грудь, потерлась о неё щекой. Котенок промурлыкал и продолжил крепко спать.