— За землю? Её так много, что каждый… может построить себе… дом. За еду? Если… работать сообща… никто не останется голодным. Чтобы защититься? Когда мы… едины… то, перед кем нам защищаться.

— Всегда будут те, кто захочет отнять то, что есть, — парировал Хаджар.

— Будут… были… есть, — на уголках губ Хашима пузырилась алая пена. — Но… если мы едины… что они сделают… нам.

Небо рассекла молния. Ударил яростный гром. Как отзвучавший военный барабан, как отнятый от щита, стучавший по нему во славу битвы меч.

И осталась тишина. Тишина поля, по которому ходили лекари обоих лагерей, собирая мертвых и помогая раненым.

Как своим, так и чужим…

— Морган… никогда этого… не поймет, — по щеке Хашима скатилась последняя в его жизни слеза. — Но… может… ты поймешь… однажды.

Хаджар промолчал. Он лишь сильнее сжимал, до кровавых пятен, грудь, внутри которой будто что-то разбили."

"— Не вижу, — прошептал Хашим. — Помоги мне… помоги мне встать, Хаджар. Дай мне… встретить праотцов, стоя на ногах…

Хаджар посмотрел на лежащего в грязи, в коричневой, мутной воде, старца, пошедшего против Императора Дарнаса и поплатившегося за это всем, что у него было.

— Прошу…

Хаджар, шатаясь, шагнул к нему. Опираясь на меч, стискивая зубы уже не от эфемерной, а вполне явно, физической боли, он помог подняться Хашиму на ноги.

Старик, всем весом лег на плечи Хаджару.

Оттолкнувшись от вязкой земли, Хаджар выпрыгнул из кратера и оказался на вершине одного из камней.

— Луна… — Хашим уже почти ничего не видел. Его тело слабело, а руки словно ссыхались. — Увидеть её… в последний… раз. Такую… спокойную.

— Сейчас, старик, — Хаджар, едва стоя на ногах, поднял над собой меч. — Подожди немного.

Он взмахнул им и из синей искры, последовавшей за острием, выстрелил поток синего ветра.

Он дотянулся до далекого небо и, расколов на пару секунд гранитный свод, обнажил сияние полной Луны.

Звезды танцевали вокруг неё и она плыла среди своих придворных спутниц. Серебряное солнце, никогда и никого не опаляющее, лишь дарящее живительную прохладу и покой.

— Красиво, — тихо протянул Хаджар.

Он ожидал услышать что-то от старика, но тот промолчал. Хаджар повернулся, чтобы увидеть, как глаза Хашима были закрыты, а грудь его не двигалась.

Патриарх отправился к праотцам.

Успел ли он увидеть перед своей смертью луну или нет — Хаджар не мог знать. И, почему-то, от осознания этого, в груди заболело лишь сильнее.

Бережно уложив тело на камни, Хаджар достал из пространственного кольца огниво. Но, перед тем, как зажечь импровизированный погребальный костер, он заметил, как что-то лежало в сжатом кулаке патриарха.

Разжав окостеневшие пальцы, Хаджар лишь немного грустно улыбнулся.

* * *— Все в порядке, моя миля, — шептала мать, укрывая маленькую девочку в своих объятьях.