Он прошелся по нему, сравнивая с землей все, что выступало над уровнем плато, превращая гору в ровную, словно скульптором высеченную поверхность.

Древние храмы и площадки, сады и угодья, их как ладонью смело прямо в пропасть, а Хаджар Дархан тихо, так, что было лишь видно, как шевелятся его губы произнес:

— Меч.

И та яростная буря синего ветра, все это время бушевавшая за его спиной, прошла сквозь него и соскользнула с его меча.

Сперва Акене показалось, что все закончилась и техника не получилась. Что у Хаджара не хватило сил или умений, чтобы удержать её в реальности.

Что мистерии оказались недостаточно глубокими и крепкими, чтобы выдержать подобную мощь.

Но мгновением позже она вдруг поняла, что небо почернело. Нет, оно и до этого было черным, как ночь, но теперь Лунный Пик окутал самый настоящий, первозданный мрак.

Мрак, внутри которого Акена разглядела пылающие синим светом бесчисленное множество пар звериных глаз.

А затем её сердце вновь пропустило удар.

То, что она приняла за мрак, на самом деле было тысячами… сотнями тысяч извивающихся черных драконов. Их тела, созданные из ударов меча, имели в длину десять шагов, а синие клыки и глаза, пылали энергией и мистериями.

И, когда Хаджар взмахнул мечом и опустил его перед собой, застывшее в небе воинство драконов дождем пролилось на головы учеников Лунной Секты.

И тогда не выдержали уже не только древние каменные постройки, но и сами горные пики. Десятки скальных клыков, составлявших Лунный Пик, разрывая соединявшие их веревочные мосты, начали обрушаться и падать в пропасть.

Давление энергии оказалось таково, что разметало черные облака в небе.

А эхо, разлетаясь по округе, терялось где-то у горизонта.

Далекий “Воздушный Змея”, защищенный лучшими чарами, перышком смело на десятки километров. А само судно теперь выглядело так, как если бы провело неделю в эпицентре шторма или несколько часов в жарком сражении.

Когда все стихло, то Акена, от осознания произошедшего, рухнула на колени и прижала ладони ко рту.

Она была воительницей. Так её воспитывали отец и мать.

Она с самого детства жила с осознанием того, что однажды ей придется надеть генеральский медальон и повести за собой войска.

Такую участью ей с рождения избрал правитель Дарнаса.

И она видела воинов.

Слабых и могучих. Свирепых и степенных. Жестоких и благородных.

Но, даже в самых смелых своих помыслах, в самых жутких кошмарах, она не могла представить себе того, что видела в данный момент.

Это не было битвой. Не было войной или даже бойней.

Это было истребление.

Беспощадное.

Не знавшее разбора.

Полное уничтожение того, что целыми эпохами дарило мир и спокойствие этому региону.