Осознав, что при такой траектории движения он скоро ей и станет, Артём создал лесенку из плоскостей, поднявшись по которой, пробежал прямо над Боссом. Понимая, что это не живой игрок, а лишь его суррогат, парень не беспокоился, что тот почувствует применение навыков.

Чтобы отвлечь быстро надвигающегося Босса, Артём из последних сил создал рассечение, направляя атаку с ложной стороны. Чертова аура пугающе острой энергии нейтрализовала атаку, но этого хватило, чтобы отвлечь меха.

Артем спрыгнул. В смещении фазы прошел сквозь металлическую перегородку и мусор, оставленный инсектоидами.

Выйдя из навыка, подхватил медальон и прыгнул в портал.

Мельком пронеслась мысль, что он даже не проверил обстановку на той стороне. Если будет опасность, то высушенного до дна игрока могли взять голыми руками.

«Ай, бля! Что-нибудь придумаю… — отмахнулся парень, — лишь бы свалить от этой страхолюдины».

Странный симбиоз полумертвого, разлагающегося игрока и бездушной машины будил в нем какое-то подсознательное опасение. А его «острая» энергия атрибута лишь усиливала это ощущение.

Однако, вопреки опасениям, другая сторона встретила его спокойствием и темнотой.

Парень, лихорадочно проверяя окружение, быстро отбежал от перехода, беспокоясь что мех отправится в погоню. По пути судорожно проглотил зелье восстановления ментальной энергии.

Он находился в помещении, когда-то представлявшим собой небольшую кухню-закусочную или что-то вроде того. Не ощутив никакого движения вокруг, Артём не стал использовать покров, экономя энергию. Сегодняшний выход в осколок оказался слишком активным — энергетическая система организма просила отдыха.

Стараясь ничего не задевать руками, игрок покинул это место. Он угадал верно. Из кухни он попал в зал, который, судя по раскиданным столикам и сохранившимся на стенде плакатам, некогда являлся общепитом.

Лучи дневного света доходили в достаточном количестве, чтобы он мог распознать красочные иероглифы и картинки с разными блюдами.

«Японские», — отметил про себя Артём.

Как человек, смотревший некогда аниме, он каким-то интуитивным способом отличал их от китайских или корейских, хоть и сам не понимал почему.

«И куда ты меня направила?» — с раздражением он разжал ладонь с до боли впившимся в неё медальоном, похожим на какого-то насекомого.

***

Она бежит из последних сил к порталу. По ушам бьет крик, полный запредельной ненависти, но вожделенный выход уже близко. Словно тяжесть целого неба на плечи ложится ощущение свинцового, недоброго взгляда — холодный, жесткий, высасывающий всю надежду на спасение.

Ясу ускоряется, но переход из аномалии, будто в насмешку, даже и не думает приближаться.