И если я правильно понимаю, чисто выбритую. Блять.

Я знаю, что он собрался делать. И я бы не прочь его заменить, или помочь, но лучше нам отсюда свалить обоим.

Не даю Захару совершить ошибку и пустить все по пизде. Ни он, ни я не выдержим на гражданке.

Не даю придурку опустить свою голову к ней между ног. Топая, захожу в комнату.

— Ты больной? — озлобленно рыком кидаю в его сторону.

— Тихо… — шикает он на меня, но взгляда от манящей киски не отрывает. Сукин сын. — Ты подойди. Просто понюхай, как она пахнет… ммм…

Захар наклоняется к ней ещё раз.

Подхожу к нему, дергаю за майку вверх.

Всего трясёт. И меня, и его. Он не сопротивляется, лишь мотает головой. В этой комнате противопоказано находиться. Здесь все, вплоть до бантиков на

зеркале, сводит внутренности узлом похоти. И желанием трахнуть нежную хозяйку берлоги.

Девочка, словно борец сумо, одолевает хрупкое равновесие разума. Опьяняя собой всех рядом, буквально заставляя вставать на колени.

Толкаю в грудь Захара, заставляя выйти из комнаты. Пиздец, вот что это.

— Ты головой вообще думаешь? — беру его за ворот майки, тяну к своему лицу. — Брат, что за хрень ты вытворяешь?

Злость бурлит в венах. А рожа этого идиота лишь сильней выводит из себя. Он нас обоих погубит.

— Да брось, — толкает в ответ, и я врезаюсь спиной в стену. — Она в отключке, ничего бы не вспомнила. Мог бы и присоединиться, ты же знаешь, я не жадный.

Он ухмыляется, как змея в саду Эдема, и я невольно бросаю взгляд на белую дверь с плакатом: «Осторожно, злая кошка».

Злая-то может и злая, но желанная, от чего в груди сердце как часовая бомба тикает.

Неправильно это. Изнасилованием называется. Мы таким заниматься не будем.

Поворачиваю лицо к довольной роже Захара. Что творится у этого отшибленного в башке, я хрен пойму. Готов променять дырку на службу? Один трах на цель всей жизни.

Правила есть правила. Никогда ни к кому не привязываться. Потом отдирать намного больнее, чем сраный пластырь. Никаких личных связей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мы парни шумные были. Детдомовские. Нас часто брали к себе, как братьев. Потому что морды смазливые. Но пара шалостей и отправляли назад. Как ненужный отход, обратно на помойку.

К четырнадцати мы поняли, что жизнь, собственно, ещё то дерьмо, и нам его грести самостоятельно.

Вдвоём, без лишних лиц.

Армия стала лучшим выходом. Там всегда кормили, выдавали деньги, а вскоре появились привилегии. И хрена с два я променяю цели на мокрощелку. Не дождется.

Да и понятно же, что и Захар не сильно-то любит Киску. Трахнуть, да. В нем проснулся азарт. Мы часто делим баб. Но эти бабы на один раз.

Катя как никакая другая, заслуживает лучшего.