Я рада чужой смерти. Боже, — начинает тихо, беззвучно рыдать она, а я сажусь перед ней на колени, почти не чувствую боли от удара.

— Кристин… Я… Боже, прости меня…

И меня опять срывает на вой. С новой силой.

— Ты не виновата, — хватает меня за руки и смотрит так пронзительно. Так, что я не выдерживаю ее взгляда. — Никто не виноват. Именно этого испытания захотел для меня Бог. И я с честью его пройду, — она тяжело вдыхает и вновь возвращает ко мне взгляд. — Но не прощу ему смерть Руслана и согрешу. Потому что жить без него мне смысла нет…

— Стой! — тут же вскакиваю, обхватываю тонкие плечи и сжимаю. — Он же жив! Они сказали — он жив!

Она смотрит отрешенно. Машет головой в разные стороны.

— Не верю, — тихо, но с надеждой говорит она, и я бегу за телефоном, попутно спрашивая, куда звонить.

Если мои мужики так сказали, значит это правда.

И мы дозваниваемся, не сразу, в одну из частных клиник, где нам говорят о состоянии здоровья Руслана Измаилова.

Они говорят о его состоянии. Она слушает внимательно.

И Кристина после этого как будто светится изнутри, по ее щекам текут слезы, и она рассказывает, что теперь будет рядом с ним. Что обязательно поможет выбраться к свету, хотя ее душе суждено блуждать в вечной тьме.

Она настолько загорается этой идеей, что я не могу ей этого запретить. Для неё все что угодно. Хочет лечить, пускай. Лишь бы ей стало лучше.

Я рада за нее, пусть и с грустью на душе. Теперь у нее появилась цель. А человек с целью не будет лишать себя жизни. И она упала на кровать с облегчением на лице. Наконец она погружается в спокойный сон, и я могу вздохнуть с легким облегчением.

С этой мыслью я накрываю Кристину пледом и иду в сторону своих мужиков, что сидят на небольшом диване и пьют из бутылок пиво.

Падаю между ними и забираю одну из них. Голова раскалывается.

— Ну что?

— Уснула.

— Дозвонились?

— Да, она решила, что будет работать там медсестрой, чтобы быть рядом.

Какая она молодец. Я бы так не смогла. И я опять думаю о любви и самопожертвовании. О том, что думала только о себе. О своих чувствах.

Пора это прекращать.

— Я была эгоисткой. Я хотела вас обоих, — говорю я и смотрю веред, туда, где за шторками ночное, звездное небо. — И хочу. Но если вам нравится больше война. И я понимаю, адреналин и прочее. Если вам нравится больше быть здесь. То я просто буду ждать. Буду ждать, кто из вас соизволит быть честным человеком.

Сказав это, я даже не пытаюсь скрыть свои слёзы. В последнее время у меня их так много. Плакса блин.

Захар фыркает и собственнически кладет руку мне на колено, слегка сжимая.

— Ты же понимаешь, что правильного и простого решения здесь не будет.

— Нам придется пройти большой пусть принятия, гнева и отчаянья, — делает то же самое Ренат. — И со всем этим столкнуться придется тебе.