Я почти не видела его за красноватой пеленой.

– Хватит, хватит, – повторял он, едва сдерживая меня. Навалился сильнее – горячий, огромный. Я извивалась, скалилась, брыкалась. – Успокойся, всё хорошо…

Он отпустил мои руки, я успела только раз ударить его по плечам, и Дарион подтянул меня выше. Я ещё скалилась, а он накрыл мои губы своими.

Целоваться он не умел. Или не рисковал языком, пока у меня такие острые хищные зубы. Его целебная магия полилась в мои сбитые костяшки, наполняя руки, да просто все ушибленные места, теплом.

Во мне ещё кипела ярость, в теле скопилось напряжение, но Дарион… Он сорвал с себя ментальный амулет, и меня накрыло его тревогой, нежностью и неистовым желанием.

Дарион обхватил меня, отстраняя от стены, прижимая к себе крепко, чтобы я не могла вырваться. Но я уже не брыкалась, я тонула в его трепетно-тёплых ощущениях.

Целоваться он всё же не умел, но искренне хотел, и я… ответила. Чуть запрокинула голову, подстраиваясь, увлекая его в этот поцелуй, ведя за собой и направляя, и в ответ получила такой неистовый восторг, такие яркие чувства – до цветных пятен перед глазами, до обмирания обезумевшего сердца.

Глава 44

Дарион нависал надо мной: большой, надёжный, крепкий и пахнущий силой. Сквозь одежду я ощущала рельеф его мышц. Сдерживаться больше не могла, тело окончательно расслабилось, в болезненной судороге сбрасывая остатки напряжения и искусственной формы. Как же Дарион мечтал об этом во время тренировок: сжать меня в объятиях, целовать, покусывать, ласкать. Я восхищала его, будоражила воображение, пробуждала инстинкты своей пляской с големами… всё это считывалось с его перемешанных с ощущениями чувств.

Возбуждение его было диким, и он им сейчас наслаждался, я наслаждалась с ним, теряя связь с реальностью и собственными ощущениям.

Уперев колено в стену и усадив меня верхом на ногу, Дарион рывком распахнул мой мундир в слепой жажде избавить меня от глупых тряпок. Пуговицы привычно полетели в стороны, защёлкали по полу. Дарион вытягивал полы из тисков устроившегося на талии Жаждущего крови. Я задыхалась от желания. Горячая рука на моей обтянутой рубашкой груди, дыхание на губах, на скуле, снова на губах – и опять поцелуй, и Дарион уже вёл.

Он быстро учился… И ему было мало моих губ, он подтянул меня выше и поцеловал шею. Под его руками и губами моя чешуя исчезала, и он нежно прикусил кожу.

Я задрожала, и на этот раз дрожь была не болезненной, а приятной. Я закрыла глаза, растворяясь в этих ласках, в желании, которое не ранило. Желании, которое делилось на двоих. Невыносимое. Дикое и нежное одновременно.

Поёрзав на ноге Дариона, я схватилась за его ремень и зашептала:

– Отпусти меня на пол.