Я уступила странно посмотревшему на меня Элоранарру дорогу и пошла следом, продолжая думать об усовершенствовании голоса. Это было бы здорово: говорить так, чтобы никто не заподозрил в моём безжизненном тоне нот управления, и при этом воздействовать на собеседников. Даже если не так сильно, как нормальным голосом, но просто немного направлять эмоции и мысли – это было бы замечательно. А если добиться того, чтобы даже серебряные драконы не улавливали воздействия, это было бы…

Врезавшись в Элоранарра, вдохнув его раскалённо-пряный аромат, я отскочила и растерянно огляделась.

Пока я мечтала о новых возможностях голоса, мы покинули подземелье, миновали зал с охраной и начали подниматься по лестнице.

Навстречу нам спускался герцог Шарль. В простом камзоле из плотного тёмного сукна с тёмно-синей рубашкой без пышного галстука и украшений он больше напоминал своего секретаря, чем герцога. Но к нынешней ситуации этот скромный наряд подходил больше, чем напыщенный с кружевами.

– Что-то случилось? – В голосе Элоранарра слишком явно прозвучали усталость и злость.

– М-м, – странно было видеть Шарля нерешительным.

– Думаю, это можете определить только вы. Когда увидите.

Эта таинственность раздражала Элоранарра, но он сдержался и последовал за герцогом Шарлем. Тот, судя по пробивающимся эмоциям, был слегка обескуражен, но не планировал ничего дурного или опасного. Я на всякий случай оглядываюсь: двое гвардейцев-медведеоборотней следовали за нами. Они неподвластны ментальному воздействию, интересно, на них подействовало бы внушение Бездны?

Снова мы услышали уличное пение, шуршание в готовящемся ко сну замке. На третьем этаже Шарль свернул в коридор с несколькими двустворчатыми дверями и распахнул одну из них.

"

"Это была светлая гостиная. Пустая. Но чей-то страх разливался по ней: панический, с примесью чувства вины, стыда и боли.

– Выходи, – велел Шарль.

Над диваном показалась кудрявая макушка, а затем и бледное лицо со ссадинами на скуле. Кудри пружинками торчали в разные стороны, создавая вокруг головы плотный светлый ореол. В больших изумрудных глазах, очерченных такими тёмными ресницами, что те казались обведёнными, был страх.

– Это Альвир Мэгран, – представил его Шарль.

А вот и наследник одного из бунтовщиков пожаловал.

Он уцепился за спинку дивана и поднялся выше. На запястьях поблёскивали чёрные блокирующие магию наручники. Рубашка была порвана, в тёмных пятнах земли и засохшей крови. Среди вышитых шелков обивок, резной мебели, прекрасных панно с золотыми узорами, бархатных портьер и драгоценных безделушек и украшений гостиной и фигурного камина, Альвир выглядел совершенно неуместно.

Шарль закрыл дверь, оставив гвардейцев снаружи.