— Знал бы, что студентки такие пошлячки, мои университетские годы прошли бы веселее, – после очередной «шуточки» бормочу я, и Таня тянется, чтобы укусить меня за ухо.

— Что я говорил о том, что меня нельзя отвлекать за рулем?

Она вздыхает и прилежно возвращается на место.

— Ты сходила в кино?

— Нет, мне и фильм-то не особо интересен. – Косится на меня с немного смущенной улыбкой. – Я просто хотела сходить в кино с тобой, а на выбор был мультфильм, мелодрама и блокбастер о будущем. Выбрала беспроигрышный вариант.

Не буду говорить ей, что я не люблю блокбастеры, и последний раз был в кино чертову кучу лет назад.

Оставляю машину у соседнего дома и провожаю Таню до подъезда. Конспираторы хреновы: вот так запросто нас могут поймать ее родители или соседи, и вряд ли я смогу придумать для Туманова убедительную отговорку, откуда бы я мог привезти его дочь почти в одиннадцать ночи.

— Зайдешь в дом – напишешь мне.

— Слушаю и повинуюсь, - отвечает малышка.

Вижу, что ей стоит усилий выдерживать между нами дистанцию, но она помнит правила и ведет себя просто безупречно. Знал бы, что все так будет, загреб бы ее себе еще первого января.

— Потом выйдешь из своего болтливого чата и сделаешь важную вещь: напишешь мне свое расписание занятий и тренировок.

Был уверен, что нам хватит времени на выходных, но на всякий случай лучше быть в курсе, когда и где я смогу ее забрать.

Таня заходит в подъезд, я иду к дереву, которое подпирал плечом еще в свой прошлый приезд, и жду. Сообщение «Зашла, все хорошо» прилетает через минуту.

А когда я уже выруливаю на дорогу, присылает еще одно:

ТУМАН: Тыофигененофигененофигененофигенен…

Ухмыляюсь, кажется, чертовски довольной рожей, и пишу в ответ:

Я: У тебя в телефоне пробел сломался. Хватит болтать с подружками, я жду расписание.

Дома только через час, а вставать в шесть тридцать. Выхожу из лифта – и стопорюсь, потому что на площадке, прямо на ступеньках, сидит Славская. Судя по завесе дыма, она пришла примерно тогда же, когда ушел я. А судя по потекам туши под глазами и смазанной помаде, у нее случился какой-то большой жизненный пиздец, потому что я впервые вижу ее в таком виде.

Я зверски хочу спать, у меня нет ни времени, ни сил ни, честно говоря, желания выслушивать о тяжелой женской судьбе, но, видимо, придется. Хотя бы из уважения к нашим прошлым отношениям и как дань традиции, что со всеми своими женщинами я расстаюсь на позитивной ноте и в результате совершенно не переживаю, что кто-то напишет гвоздем на моей машине: «Кобелина», «Драный гандон» или что-то в таком духе.

— Что случилось, Славская?

Она молча протягивает правую руку. Понятия не имею, какого размера был тот камень, но теперь и не узнаю, потому что его нет.

— Помиритесь, - бросаю коротко.