— Я, типа, дибил и не проверю, что даю ребенку? – переспрашиваю я.

— Дибил, - повторяет Соня.

Андрей одними губами говорит: «Ты – долбоеб».

— Дядя Антон сказал нехорошее слово, Сова, ты за ним не повторяй, договорились? – Брат притягивает дочку к себе, достает из сумки маленькую розовую корону-гребешок и вставляет ей в волосы. – Кто у папы умная принцесса?

— Совуска! – раздувая щеки, гордится девочка.

— Ты бы ее к логопеду сводил, Андрей.

— А мы уже и так ходим, - отмахивается он. – Скоро освоим все буквы и устроим батл скороговорок.

Мне почему-то… как-то странно слышать от него это завуалированное «мы». Странно и немного горько, потому что вот уже три года мой брат-раздолбай стал кем-то, у кого есть маленькое любящее «мы». И это не телка с крутой задницей и не обезбашенная любительница секса.

— Улитки. – Соня застывает возле террариума, с интересом разглядывая висящую на стекле улитку-альбиноса.

Андрей с минуту смотрит сперва на улиток, потом на меня и только потом говорит:

— Зачем тебе улитки?

— Буду отпаивать вином и есть, - бросаю первое, что придет в голову.

Он пожимает плечами: не верит, но и в душу с ногами не прется. За это его и люблю.

— Мандарины не давать…"

"— У нее аллергия, я помню, - перебиваю его на полуслове.

— Я на связи все время, пиши, звони. Укладывать спать не позже десяти. – Ухмыляется. – Гулять обязательно. Если не боишься, можешь поиграть в снежки. И еще вот.

Он достает из сумки две коробки: одна с кубиками, на которых нарисованы буквы, другая, кажется, что-то вроде Эрудита.

— Только не учи ее собирать из кубиков слово на букву «д», - издевается Андрей, берет Соню за руку и идет до двери. Она чувствует, что ее оставят, потому что беспокойно цепляется в его куртку кулаками и тут же крепко обнимает за шею, когда Андрей берет ее на руки. – Папе нужно уехать, Сова, а завтра вечером я тебя заберу, и мы сделаем блинчиковый торт с вишнями.

— Я тебя люблю, папа-филин. – Ее нижняя губа дрожит, но Соня сдерживает слезы.

— И я тебя люблю, принцесса.

На миг мне кажется, что он плюнет на все и передумает ее оставляет, потому что я уже видел этот взгляд – в больнице, когда Андрей впервые взял Соню на руки, еще даже толком не открывшую глаза. Вот тогда она и стала Совой – Софьей.

Но Андрей громко чмокает дочку в щеку, передает мне в руки и быстро, не оборачиваясь, выходит.

Мы смотрим на закрывшуюся за ним дверь, а потом Соня деловито выдает:

— Посли есть улиток.

*******

Я смотрю в серьезные зеленые глазки и думаю о том, что мне придется очень непросто эти два дня. И мои трудности начались ровно секунду назад, когда малышка вернула мне мою же не очень смешную шутку, на которую мне придется отшутиться чем-то адекватным в ответ.