– Но мне ведь нужны не только платья, но и украшения!

– Дорогая, мне кажется, что… – граф замялся.

Сумма, названная дочерью, была большой. Если собрать все его состояние, то он едва наберет тысяч пятьдесят. И это если продать замок и прилегающие к нему земли! Да и доход в последние годы совсем упал. Постоянные холода и дожди летом убивали урожай на корню. Казалось, будто само небо восстало против его семьи!

– Платья, ленты, украшения, чулки, нижнее белье, – начала методично перечислять Ника. – И это я молчу о зимней одежде. И мне нужен не один набор, а как минимум семь.

– И все-таки такие деньги… – граф был не совсем уверен, что простые тряпки стоят столь дорого.

Он никогда не интересовался ценами на подобные вещи. А женщинам своим просто давал каждый месяц определенную сумму, не особо заботясь, на что они тратят эти деньги.

– Хорошо, – грустно вздохнула Ника. – Я понимаю, что это много. Тогда позволь мне забрать гардероб моей матери. У нее столько украшений…

Граф вздрогнул и поднял руку, безмолвно требуя, чтобы дочь замолчала. Ника послушно затихла, с любопытством глядя на отца этого тела.

– Хорошо, – сквозь зубы пробормотал граф. – Три тысячи – много, но наша семья вполне может себе это позволить. Тебе не стоит позорить нас, являясь к королю в поношенных вещах.

– Правда? – с восторгом спросила Ника. А потом подскочила на ноги и сделала пару шагов вперед, словно намеревалась обнять или даже поцеловать отца в благодарность.

Тот икнул и шагнул назад, поспешно скрыв промелькнувший на лице страх.

– Ну, ну, – сказал он. – Ты ведь знаешь, я не люблю этих нежностей. А теперь ступай. Деньги будут готовы к твоему отъезду.

– Тогда я пойду. Спасибо, отец, – пропела Ника и выскользнула из кабинета.

Она не боялась, что граф расскажет обо всем Жозелин. Мужчины обычно из-за болезненной гордости стараются не распространяться о подобных тратах женам. Он банально побоится вызвать своим признанием многодневные упреки и обвинения. Скорее граф сделает вид, что дела между ним и дочерью Жозелин никак не касаются. А Нике подобное было только на руку!

За пределами кабинета было темно. Из-за слишком дорогого топлива для факелов коридоры замка освещались крайне скудно. Было не только темно, но и очень холодно, ведь отапливались обычно только жилые помещения.

– Госпожа, – позвали ее тихо.

Ника повернулась в сторону голоса и прищурилась. Она едва различила, что угол гобелена на стене немного приподнят.

– Сюда, – добавил голос.

– Эльза? – спросила Ника, узнав свою служанку. Вернее, служанка была, конечно, Алэйны, но после смерти девушки перешла в ее полное услужение.

– Это я, госпожа, – тихо подтвердила Эльза. – Идемте, пока нас никто не увидел.

Приблизившись к стене, Ника скользнула в тайный проход следом за служанкой.