И это не оправдание! Возможно, в самом начале он просто немного увлекся, но после ему приходилось думать исключительно о спасении фамилии!

Если он отправит к королю Каталину, то его старшая дочь погибнет из-за проклятия. Печально, но у него есть еще одна дочь. Вот только духовное тело Алэйны явно было повреждено при ритуале! А это означает, что и младшая дочь, рожденная от первой жены в законном браке, очень скоро покинет этот мир.

И что у него останется? Ничего! У него больше нет детей! А сам он давно уже не мальчик. Никакой надежды.

Поэтому мысль отправить к королю именно Алэйну мгновенно показалась Жедому стоящей. Конечно, дочь жаль, но она все равно вскоре умрет, так почему бы не совместить неизбежное с полезным?

А у него в итоге останется здоровая старшая дочь, над которой не будет висеть никакого проклятия.

Потом он отдаст ее за какого-нибудь мелкого барона и обязательным условием женитьбы обозначит то, что фамилия первого сына, родившегося в этом браке, будет Боне. Таким образом он обеспечит семье законного преемника.

Граф знал, что жена грезит отдать дочь за герцогского наследника. Наивная! Ни один герцог не отдаст старшего сына в другую семью. Поэтому им нужно найти кого-то, кто нуждается в деньгах. Такая семья пойдет на подобный шаг с радостью и отречется от первого внука."

"Когда дочь решительно кивнула, граф отвернулся. Он не хотел, чтобы кто-то заметил сдержанную радость на его лице. А еще он немного стыдился этого чувства.

Возможно, Жедом руководствовался холодной логикой, но сердце подсказывало, что он обязан был подумать еще и найти иной выход, при котором никому не придется жертвовать собой.

Но это был самый простой и логичный путь, поэтому граф пусть и с угрызениями совести, но все-таки принял его. Он осознавал, что в ином случае придется задействовать слишком много душевных и финансовых ресурсов, а для него это было не слишком привлекательным. Путь наименьшего сопротивления полностью его устраивал.

– Ты хорошо подумала? – чуть прокашлявшись, спросил граф и скользящим взглядом посмотрел на дочь.

– Мы можем поговорить наедине? – вопросом на вопрос ответила Ника. От нее ничего не укрылось. Чем больше она видела, тем сильнее презирала все это семейство.

– Милая, о чем тут еще говорить? – вмешалась Жозелин. Она вдруг испугалась, что падчерица начнет плести свои интриги. – Ты ведь еще совсем недавно слезно умоляла меня отправить именно тебя.

– Не волнуйтесь, – Вероника тихо хмыкнула, – дорогая матушка, мои дальнейшие слова не будут касаться моего замужества.

– О, правда? Тогда о чем?..

– Выйди, Жозелин, – приказал граф, перебив слишком любопытную супругу. Ему не хотелось говорить с дочерью с глазу на глаз, но жена проявляла излишний энтузиазм.