Неподвижные, мерцающие темным блеском в свете свечей – эти глаза были самым страшным, что Жедому доводилось видеть в своей жизни.

Если раньше он боялся короля, то сейчас, рассмотрев монарха лучше, Жедом понял, что прежде его представление об угрозе было совсем шуточным.

Жедом натянуто рассмеялся, надеясь хоть как-то улучшить мнение о себе.

– Что вас привело сюда, ваше величество? – спросил он, а потом побледнел. – То есть, – заблеял он сразу, отходя на шаг от короля, – я хотел сказать… эм… то есть… прошу прощения. Вы, конечно, можете приходить сюда… вернее, э-э-э… куда угодно, когда захотите. Не то чтобы я… э-э-э…

– Замолчи.

– Да! Конечно! – почти пискнул Жедом и выпрямился, таращась на короля большими испуганными глазами.

Король некоторое время продолжал смотреть на него, а потом медленно принялся оглядывать кабинет. Жедом невольно следил за его взглядом, нервно потея. Вспомнив о бардаке на столе, он сглотнул. Как стыдно! В будущем следует быть более аккуратным. Если это будущее у него, конечно же, будет. От этой мысли Жедом едва не расплакался."

"Мужчину приводила в ужас клубящаяся и будто бы живая тьма по углам. Она тянула чернильные щупальца в его сторону, отчего Жедом то и дело нервно сглатывал и потел.

– Я знаю о твоей жене.

Стоило этим словам упасть, как Жедом ощутил головокружение. Не нужно было пояснять, о какой жене идет речь. Все было ясно и так.

Шагнув назад, мужчина схватился рукой за стол и согнулся пополам, едва удерживая съеденную недавно пищу. Его тошнило от страха. Перед глазами то и дело темнело. Голова кружилась, а сердце в груди сходило с ума.

Сглотнув желчь, Жедом рухнул на колени и поднял руки в молитвенном жесте.

– Прошу вас! – завопил он, подползая к королю на коленях чуть ближе. И пусть ему было страшно, но в душе горело желание вымолить свою жизнь. – Я ничего не знал! Поверьте, ваше величество! Я ничего не знал! И не делал! Когда узнал, было уже поздно – мерзавка умерла! Иначе я бы притащил ее за волосы прямо к вам! Я не лгу, прошу, поверьте мне, ваше величество!

Король поморщился, но Жедом не обратил на это никакого внимания, продолжая причитать о своей неосведомленности и невинности.

Терион смотрел на него и не мог поверить, что этот человек – отец Ники. Она была гордым, вредным, несгибаемым созданием! Как так вышло, что подобная драгоценность получилась у столь презренного человека? Может, все дело в матери? Могла ли Марель стать той, кто воспитал в Нике настолько несгибаемый характер?

Дверь в кабинет резко открылась, и на пороге возникла женщина.

– Что ты тут раскричался? – спросила она ворчливо, а потом замерла, оценивая открывшееся перед ней зрелище.

– Что ты?..