– Хорошо… Грузим его, ребята, – сказала врач фельдшерам, – осторожнее, это вам не кусок колбасы.

Петр внимательно следил за действиями работников «Скорой помощи».

– Я с вами, – тоном, не терпящим возражения, сказал он. – Этой мой родственник. Брат.

– В кабину.

– Куда едем?

– БСМП, – коротко отвечала врач, – как раз близко.

Неподвижного Дениса осторожно подняли на носилки.

– Я пойду? – спросила Саня, теребя рукава спортивного костюма. Ему было неуютно.

– Проваливай, – сквозь зубы выдавил Петр, которому не было дело до незнакомца, однако, прежде чем скрыться в «скорой», он вручил парню, обалдевшему от такого количества событий, свою визитку: – Позвони завтра. Отблагодарю.

– Ага… Вы правда братаны? – спросил тот, хлопая глазами.

– Нет, мы веселые сестрички. – С этими словами Петр залез в автомобиль. Дэн лежал там, на спине, очень бледный, с посеревшими полуоткрытыми губами, с почти не вздымающейся грудью.

«Черт, дед теперь меня точно наследства лишит», – подумал про себя отстраненно Петр, вспомнив, что забыл эти самые важные документы, которые следовало бы забрать. Он перевел взгляд со своей перепачканной кровью одежды на брата, над которым склонилась врач. Взгляд ее и без того усталых глаз становился все более и более обеспокоенным.

– В хирургию? – вновь коротко спросил Смерчинский.

– Да. И на переливание его, срочно.

– Выживет?

– Если в пробку не попадем, – было ему насмешливым ответом. Петр не оценил, хотя пробок, конечно же, в это время суток не было.

«Вот козел же ты, Денис, воистину козел и никто более. Держись, и я тебе это лично скажу».

Саня проводил машину с мигалкой облегченным взглядом, сжимая одной рукой визитку, а другой, даже не замечая этого, касаясь груди – того места кофты, под которым был спрятан крестик. Серебро на коже словно накалилось, обжигая ее – всего лишь на пару мгновений, зато ощутимо.

Кажется, он все сделал правильно.

* * *В этом месте казалось, что реальность существует отдельно – где-то одновременно близко и далеко, вне пределах пространства и времени. Казалось, так было всегда, и ничего другого не существовало.

Дэн был здесь один.

На огромном широкоформатном экране в темном зале кинотеатра показывали внеплановый фильм: сначала он был черно-белым, изображение его рябило и изредка пропадало, а звук шипел и не всегда был понятным. Но ситуация менялась. Чем ближе Денис приближался к экрану, тем более ярким и цветным становилось изображение, четче и громче слышался звук. Когда молодой человек, не сводящий глаз с происходящего на экране, оказался на первом ряду, то изображение стало объемным, словно он надел 3D-очки, а звуковая дорожка плавно и нежно, словно морская волна, переместилась в его мысли.