Чем в музыке.

– Инна.

Он протянул к ней руку.

– Пожалуйста, не подходи, – прошелестела девушка.

Дэн не послушал ее и попробовал обнять, но между ними словно выросла невидимая, но плотная стена. И все, что оставалось делать ему, – это прислониться лбом к невидимой, но прочной преграде.

– Ты все такой же, – с любовью сказала она, склонив голову. – Ничуть не вырос. Глупый.

– Эй! Так несправедливо! Я хочу к тебе! – закричал он на весь зал, но пытаясь преодолеть препятствие. Дэн молотил по нему руками, но тщетно. – Возьми меня с собой! Не уходи! Уйдем вместе. Я там устал.

– Устал? – голос Инны похолодел. – Уверен?

– Я… Не знаю. – Кажется, Смерч растерялся. Тяжесть навалилась на его плечи, заставляя их опуститься. Жизнестойкость, жизнелюбие, жизнерадостность покинули его. Куда делась жизнь?

– Я запутался. Устал. Я не знаю.

– Есть то, что тебя держит, – ласково сказала Инна. Она словно видела, что происходит с ним, и это доставляло ей боль. – И это хорошо.

– Хорошо, – эхом раздался шепот Дениса. Его действительно кое-что держало.

– Если бы не держало – ушел сразу. А ты здесь.

После этих слов застывший экран вновь ожил, и на нем появилась яркая весенняя зелень, а потом и темно-коричневое здание с рядом высоких окон. Около одного из них стоял Дэн и с любопытством смотрел вверх – на девушку в джинсах, сидевшую на подоконнике. Кажется, она готовилась спрыгнуть вниз, но чего-то боялась и сердито выговаривала Дэну.

– Давай быстрее, Бурундук. Нам много всего нужно обсудить.

– Сейчас я спущусь и убью тебя.

Веселый парень помог спуститься девушке.

– Какая-то ты худая.

– Разве это плохо?

– Вообще-то хорошо, только там, где у женщин по идее должны быть округлые формы, у тебя почти ничего нет.

– Ты! Совсем обнаглел?"

"– А я здесь при чем? Капусты ешь больше – так вроде в народе говорят… А если хочешь, могу познакомить тебя с классным женским тренером, чтобы он тебе для увеличения, где нужно, упражнения подобрал. А еще есть одежда специальная…

Лицо светленькой девушки стало озлобленным и от этого милым одновременно. Ее живая непосредственная мимика всегда заставляла его улыбаться.

Денис не выдержал и вдруг тихо засмеялся. Он специально дразнил тогда эту мелкую дурочку. Это было так здорово – заигрывать с ней так по-детски, наблюдать, как она смешно злится и машет кулаками в воздухе, строит милые гримасы и театрально закатывает глаза. Ее непосредственная эмоциональность невольно притягивала. А горячее доброе сердце заставляло постепенно привыкать к ней.

То, во что они играли, постепенно становилось правдой.

Сердце парня наполнилось нежностью – новой, еще неясной, чувственной, очень тонкой, как утонченный аромат дорогих духов на запястье красивой женщины.