– Мне плохо… болит, болит, болит!

– Ты давай успокойся! Я-то делаю, что могу, но если ты и дальше противиться будешь – заберет он тебя! Не справишься! Сволочи такие. Ни чести, ни совести нет, так изуродовать девушку. Господи, помоги!

– Я хочу умереть. Я не могу больше, пожалуйста, я не могу больше страдать, БОЛЬНО-О!

– Нельзя тебе. Нельзя, слышишь?! Дитятко носишь, девочка. Беременная ты.

– Нет, боже, не-ет!

– Поздно рыдать, девка! Хватит, сказала, не то и правда выкинешь от боли. Срок маленький, но сердечко уже бьется. Вот тут сидит у тебя, Глафира знает! Дите твое отчаянно за жизнь борется – и ты борись!

Бабушка подходит и кладет морщинистую руку мне на живот, а я не верю. Этого просто не может быть.

Глава 6

– Как тебя зовут, дочка?

– Тася.

– Телефон диктуй. Мамка, папка, кому звонить-то?

– Некому. Я одна.

– Надо в больницу тебе. Сейчас пойду к соседке, скорую вызову. Боюсь, я бессильна уже.

– Не надо… найдут меня. Убьют. Он хочет убить меня. Умоляю! Я жить хочу. Пощадите, – глотая слезы, говорю я и отворачиваюсь, хотя сделать это непросто. Глафира у меня на лице какую-то пирамиду выстроила из ваты и бинтов. Она делает мне перевязки, говорит, уже лучше, хотя почему-то глаза при этом отводит, украдкой вытирая слезы.

Глафире семьдесят четыре, и она живет одна. Домик похож на избушку из сказки. Крошечные окна, деревянный пол, печка. Кажется, тут две комнаты. Я на кровати старенькой лежу, рядом кухонный стол и куча растений, подвешенных у потолка.

– У меня нет денег. Нечем вам оплатить лечение. Верните меня туда, откуда забрали.

– А я разве про деньги тебе что-то сказала?

– Всем нужны деньги.

– Деньги души портят. Не нужны мне твои деньги. Ты лучше скажи, что случилось с тобой.

Молчу. Не могу ни думать, ни говорить об этом. Я все еще не верю, мне кажется, я сейчас проснусь, придет Стас, и мы пойдем гулять. Впервые открыто, не прячась.

Ха, кажется, только сейчас я понимаю, что мы со Стасом ни разу открыто на людях не появлялись. Он с Камиллой везде ходил, а со мной нет, только на квартире мы вместе и были."

"– Не хочешь – не говори, только рыдать перестань, а то дитятку тоже больно.

– Я не беременная. Вы ошибаетесь.

На это Глафира только усмехается, отпивая горячий чай.

– Ну конечно. Я троих выносила. Знаю, когда женщина в положении, да и вижу я. Перестань реветь! Клянусь богом, если не успокоишься сейчас, скинешь дитя к ночи! – гаркнула так громко и ударила кулаком по столу.

Я перестала плакать и заставила себя успокоиться. Меня напугало одновременно строгое выражение лица этой бабушки и то, что если я и правда беременна, то могу вот так по глупости лишиться нашего малыша. Точнее, нет, моего, и только.

Рада ли я ребенку? Я не знаю, но если он уже есть, то я никогда ему не сделаю больно.

***

– Тася, твои раны не заживают.