Чувствую ее губы, такие ласковые, целуют мою грудью, по телу прокатываются волны тепла, и уже невозможно сдерживаться. Открываю глаза, зарываюсь в ее волосы, сжимаю на затылке, вынуждая подняться, притягиваю к своим губам и целую. Кусаю, всасываю сладкие губы, пытаясь зализать укусы, компенсируя грубость.

Хватаю ее, резко разворачиваю и распинаю под собой, вжимая в матрас.

— Леван… — шепчет она, задыхаясь, но я не слышу, распахиваю ее халат, буквально срываю его, и трещит материя. Я хочу сегодня так: грубо, резко, на грани, задыхаясь, умирая… — Леван, пожалуйста… — просит она, упираясь мне в грудь и пытаясь оттолкнуть.

— Яночка, мне так надо, не останавливай, — тоже прошу, но больше рычу.

— Леван, притормози. Не так быстро. Я хочу нежно, — шепчет она.

Ох, черт.

Нежно…

Отрываюсь от нее, падаю назад на спину, откидываясь на подушки. Сглатываю, пытаясь угомонить уже разогнавшееся тело.

— Тогда давай сама, — ухмыляюсь. — Иди ко мне, — затягиваю ее на себя верхом. — Властвуй, моя королева.

Глава 30

Леван

Есть своя прелесть в том, чтобы отдать контроль в сексе женщине. Нет, полного контроля я не даю, но позволяю ей думать, что она сверху. Это мазохистское удовольствие – смотреть, как колышется ее грудь от плавных движений, как Яна насаживается на меня с легким вскриком, как прогибается, закатывая глаза, кусает губы, начиная раскачиваться. Все настолько чувственно, медленно, что хочется выть. Но я контролирую тело, удерживая его на месте, отсрочивая свой оргазм, зависая где-то на грани, не позволяя себе большего.

— Яночка, королева моя, давай быстрее, — хриплю, сжимаю ее бедра, насаживая на себя быстрее, резко подаваясь снизу. Яна задыхается, хватая воздух, падает мне на грудь и вновь тормозит нас. — Яна, — рычу, стискивая ее бедра, кусая сладкие губы.

— Тихо, тихо, — успокаивает меня сама, целует в шею, ласкается, спускается поцелуями ниже по груди, игриво прикусывает, усмиряя моего зверя. И ее нежность подкупает. Сдаюсь ей в плен, прикрывая глаза. Это мучительно больно – быть в ней, чувствовать, какая она горячая, бархатная, мокрая, как сжимает меня, и не рваться в нее, плавая на грани оргазма. Ее губы целуют, ее руки ласкают, тело дрожит, балансируя на грани.

Обхватываю ее талию, принимая полусидящее положение.

— Руки на перекладину, — вынуждаю ее держаться за спинку кровати. — И двигайся, моя кошечка, — шепчу ей, ловя губами ее соски, всасываю, ласкаю языком, помогая ей двигаться, приподнимаю и насаживаю на себя, плавно, медленно, насколько могу.

Это уже даже не секс, это что-то глубже, острее, чувственнее. Меня топит в ее стонах, горячем дыхании, в нашем общем возбуждении.

И я уже сам на очередном ее движении торможу процесс, вжимая в себя.