– Вер, а у тебя подружка сегодня после обеда была, – выдает она заговорщическим шепотом и вместо меня вынимает из кармана брелок с ключами, чтобы открыть домофон, когда мы останавливаемся под железной дверью. – Блондинка в синем платье. На каблучищах.

– А, это Валентина, – киваю, делая вид, что так и должно быть. Попробуй я показать испуг, тут же и МЧС, и полицию, и скорую помощь до кучи вызовут. – После двух где-то? Так?

– Да, верно, как раз новости по первому закончились, – кивает Шапочкина и следом кривится. – Ох, и неприятная особа. Даже не поздоровалась, когда я выглянула.

Интересненько. Обычно Клавдия Ильинична не настолько любопытна.

– Неужели шумела? – кидаю предположение, тыкая пальцем в небо.

Но… угадываю.

– Ве-е-ера, она матюгалась!

– Да Вы что?

– Вот те крест! Громко. И несколько раз.

– Паразитка какая, – качаю головой, поражаясь наглости Синюхиной.

Эта мымра вообще страх потеряла, сунувшись в мой дом? Про ключи догадаться несложно. Игнатов дал.

Но когда и зачем?

Неужели документы настолько важны, что забрать их у меня – подгорает? И пути решения задачи, пусть и преступные, не останавливают? Подозрительно.

– Ой, Верочка, паразитка, как есть, – соглашается со мной соседка и сразу дает совет. – Уж ты бы себе какую другую подружку поискала, девонька. А знаешь, что? Обрати внимание, у Серафимы Михайловны из семьдесят пятой квартиры Зойка неплохая… – Клавдия Ильинична задирает голову, тыкая пальцем в одно из окон, явно рассчитывая, что я мгновенно пойму о ком идет речь.

Угукаю, но интересует меня другое.

– Странно, что она так некрасиво себя вела. Вроде ж культурная.

– Ну так злилась. Ключом-то вертела-вертела, а дверь открыть не смогла. Уж и пинала ее, и ругалась, а все одно – ушла ни с чем.

– А-а-а, – улыбаюсь от уха до уха, воспринимая слова соседки, как бальзам на душу. – Так подружка-то забыла, что у меня та личина уже недели три заедает, и я теперь на другую запираю.

Боже. Не было бы счастья, да несчастье помогло.

Бедная Синюхина. И тут обломалась.

– Ну ты уж ей напомни, коли считаешь нужным, – кивает Шапочкина, а потом за рукав тихонько тянет и на ухо шепчет, – но лучше всё же ее поменяй. Не нравится она мне, Верочка. Нехорошая девка. Ох, нехорошая.

– Обязательно, Клавдия Ильинична, спасибо, что сказали, – благодарю бабульку, что, выполнив важную миссию, гладит меня по спине и спокойно отпускает домой.

Хорошо иметь под боком своих агентов.

В квартиру залетаю, во всю кипя возмущением и проклиная и Игнатова-младшего, и Игнатова-старшего и Синюхину-крыску, сделавших день невыносимым. Рассчитываю, что всем трем гадам будет икаться, и они от меня отстанут, но ошибаюсь.

Одному не икается.