– Если через заброшенные коридоры, то быстрее будет, господин учитель, – выдохнул прислужник. – И умыться успеете! Только вы госпоже настоятельнице ничего о том не говорите, ладно? – И озорно хмыкнув, добавил: – Мой батя говорит, что человек, который славно ругается, – славный человек. А теперь – бегом, господин учитель!

Я кивнул, мол – веди, и мы припустили по запутанным и узким коридорам. Антипка не соврал – благодаря ему я успел заглянуть в уборную и оказался возле светлых дверей ученической за минуту до звона колокола. Одернув мантию и поправив белый воротничок, врезающийся в шею, я шагнул в место пыток. То есть – знаний.

Стоило двери хлопнуть и с узких лавок поднялись девушки, а на меня уставилось множество блестящих и любопытных женских глаз. Так же слаженно ученицы присели в легком книксене.

– Садитесь, девочки, – прозвучал голос Печорской. Настоятельница стояла у преподавательского подиума и выглядела бесстрастной, но по тому, как она сжала в сухих ладонях указку, я догадался, что мои предположения о сонной травке не лишены основания.

Вежливо улыбнувшись, я прошел вдоль столов и повернулся к ученицам лицом. Комната знаний оказалась самой обычной: два ряда столов и стульев, проход в центре, карта империи и меловая доска.

Ну и самое важное – девушки. Я пробежал взглядом по лицам. Кто из них Катерина? Может, вот эта толстушка справа? Или светловолосая девица слева, покрасневшая от одного моего взгляда? Все ученицы носили одинаковые коричневые платья и прически – тугие косы И все глазели с одинаковым любопытством.

Кто же из них та самая?

– Девушки, господин Дмитрий Александрович Волковский – наш временный преподаватель истории.

Я кивнул, решив не заострять внимание на слове «временный».

– Давайте я представлю учениц, и вы начнете урок, – все тем же недовольным тоном произнесла настоятельница.

– О, я не настаиваю. Мы вполне можем познакомиться без вас, Елизавета Андреевна.

– И все же, – проскрежетала мегера. Повернулась к ученицам. – Анна Арсеевна…

С первой парты вскочила толстушка. Не останавливаясь, настоятельница продолжила перечислять имена учениц.

– Пелагея Барыгова… Анастасия Иванова… Евдокия Булевская… Ульяна Дунина… Лидия Жерябкина…

Запомнить имена, которые настоятельница выстреливала со скоростью хорошо смазанного револьвера, не было никакой возможности. Но я и не пытался. Я ждал лишь одно имя, которое все еще не прозвучало.

И тут осознал то, что отметил в самом начале, но на что не обратил внимания. Симметричность! Девушки сидели за партами симметрично, шесть слева и шесть справа. А это означало, что их в комнате не тринадцать, а всего лишь двенадцать. Одной не хватало.