Надо ли говорить, что я с трудом удержался, чтобы не плюнуть ему в харю. Но вот от ответа удержаться уже не смог, даже несмотря на то, что мама попыталась меня остановить, слегка сжав мою руку.

Тут возле нас остановилась пролётка, в которой сидели два довольно пожилых, одетых в военные мундиры человека, обремененных немалыми чинами, судя по количеству орденов. Мужчины невольно стали свидетелями этой сцены.

Так вот, ответил я так же громко и не задумываясь:

— Конечно, нам стыдно, что в этом городе не нашлось достойных людей, способных обломать рога дельцам, которые наживаются на родных человека, потратившего все свое состояние на помощь воюющей родине.

После этих моих слов вокруг стало настолько тихо, что я неожиданно услышал писк комара. Ещё удивиться успел, и тут события понеслись вскачь.

Купец, похожий на Колобка, неожиданно протянул в мою сторону пятерню, увенчанную толстыми короткими пальцами-сардельками, и попытался схватить меня за грудки. Он сопроводил это свое движение невнятным возгласом типа «да тыыыы!»"

"Важные дядьки в пролёте переглянулись, и один коротко и протяжно сказал:

— Однааакоо…

Я же удачно выловил в растопыренной пятерне большой палец купца и выкрутил его как бы в противоход, со всей накопленной ненавистью, прямо до хруста. Купец от неожиданности или, может, от боли приподнялся на цыпочки и смешно запрыгал, его подельник сделал шаг в мою сторону, а из кареты вдруг прозвучал сильный властный голос:

— Ну-ка прекратить балаган. Замерли все. А ты, малец, отпусти толстяка.

Отпустил, куда деваться. Умеет дядька командовать, да так, что и в мыслях не было его ослушаться.

Эти два важняка спокойно покинули пролетку и тот, что был чуть постарше, спросил:

— Кто мне может коротко и внятно объяснить, что здесь происходит?

В мою сторону он даже не глянул, зато внимательно смотрел на купцов, которые на миг замялись, чем я не мог не воспользоваться и, несмотря на мамины одергивания, сразу заговорил.

— Если позволите, я попытаюсь коротко поведать, что происходит.

Оба важняка тут же повернулись ко мне, и если один из них посмотрел на меня благожелательно, то второй — как-то снисходительно. Но как раз тот, что глядел на меня, как на досадное недоразумение, кивнул мне, как бы разрешая говорить. Мне, честно говоря, уже было пофиг на их отношение, я неслабо завелся, поэтому говорить начал, как только увидел одобрительный кивок.

— Мой отец потратил все свои средства и даже залез в долги вот к этим купцам, — с этими словами я кивнул в сторону нескладной парочки, — и снарядил обоз, который сам повёл в Крым. Там он, к сожалению, погиб. Из всех участников этого похода выжили только два наших дворовых человека, которые и принесли черную весть.