Казалось бы, все лежит на поверхности, но нет, упёрся, что золото сначала должно попасть в столицу, а уже потом…

В общем, если сначала я пытался проявлять политкорректность, то потом психанул, попросил лист бумаги с карандашом и начал цифрами доказывать правильность своих выкладок. Притом делал это, особо не стесняясь в выражения. Дошло до того, что я конкретно разложил по полочкам и доказал всю глупость транспортировки добытого золота и мехов в столицу. А еще указал на дурную бесхозяйственность задав простые вопросы типа «что мешает тратить то же золото на постройку железной дороги с Дальнего Востока в европейскую часть страны?» или «почему мы не охраняем свое побережье от жирующих там браконьеров?». В общем, разошёлся не на шутку, не обращая внимание на шиканья графа, и, похоже, наговорил дохрена лишнего, потому что в этот раз, несмотря на позднее время, ночевать во дворце мне не предложили и велели ехать домой. Хорошо хоть, что граф экипаж для этого выделил, а то даже не знаю, как добирался бы. Мы и так ехали чуть не всю ночь, благо хоть совсем кромешной темноты не было.

В общем, нельзя мне общаться с венценосными особами, это чревато.

Как рассказал Великий князь, на следующий день вызвавший меня в адмиралтейство, я довёл государя до крайней степени бешенства, и лучше мне пока ему на глаза не попадаться.

Но есть и кое-что хорошее во всей этой истории. Государь в сердцах, когда князь Константин неожиданно для него поддержал мои предложения, взял и назначил брата наместником на Дальний Восток и Аляску, тем самым давая ему возможность делать там все, как он захочет. Но при этом пообещал со следующего года урезать финансирование флота, руководство которым он и не подумал забрать у князя.

На Великого князя теперь свалилось очень много головной боли, от которой он впал в уныние. Меня же вся эта ситуация, наоборот, порадовала, особенно когда Князь сказал, что ему на Дальнем Востоке запрещено торговать просто золотом и мехами с третьим странами, но зато государь разрешил из добытого металла чеканить монеты и покупать все необходимое за деньги. Когда князь сказал, что в запале спора выторговал у государя — раз уж он назначил его наместником — десять лет работы по своему усмотрению, у меня сама по себе растянулась улыбка на все лицо. Это прямо праздник какой-то. Но эта улыбка тут же исчезла, когда он сказал, что по истечении этого срока будет создана комиссия, которая оценит деятельность князя, и государь по ее итогам решить, как наказать или наградить своего брата.

Как я понял, во время их разговора нашла коса на камень, и братья неслабо поругались. Так как государь и на меня окрысился, мне ничего другого не остаётся, кроме как примкнуть к лагерю князя.