Для него все это было прежде всего способом выяснить, насколько ситуация с расследованием опасна для него. Возможно, некоторые моменты общения с Кейт доставили ему удовольствие. Возможно, нет. Поэтому Дэвида и не беспокоило ее исчезновение. Как и проблема с домом, и что будет значить его продажа для их совместного будущего. Для него никакого совместного будущего просто не существовало.

Но Алекса поймали. Необходимость в источнике информации отпала, потому что от информированности Дэвида теперь мало что зависело. Он отстранился, и Кейт это почувствовала. Отсюда ее страх и растущее беспокойство. Теперь все кончено. Кейт видела это, несмотря на оцепенение. Для него же никогда ничего и не начиналось.

Он первым нарушил молчание:

– Кейт… я не хотел так говорить, но ты же не могла… ты что, действительно верила?

Каждое слово хлестало ее, как пощечины. Почему, черт возьми, она не должна была верить? Потому что он привлекательный мужчина, а она непривлекательная женщина, и у него не может быть никаких серьезных намерений относительно нее? Значит, это должно быть ясно любому, и только она, ослепшая от любви, пребывала в заблуждении? Но во что, в таком случае, должен был верить он? Что она понимала, что это не всерьез, но снова и снова ложилась в постель с мужчиной, который считает ее безнадежной и терпит только в темноте? Что она говорила ему о продаже дома только потому, что не находила лучшей темы для беседы?

Но даже если Кейт была для Дэвида не более чем источником информации и временным решением сексуальных проблем, за отсутствием лучшего варианта, ему следовало бы мягче жать на тормоза. Хотя чего еще можно ожидать от приятеля Алекса Барнса? Не только приятеля, но и подельника…

– Хочешь, я отвезу тебя домой? – робко предложил Дэвид, потому что Кейт все еще молчала. – У тебя нет здесь машины. Во всяком случае, я ее не видел.

Он хотел избавиться от нее, и как можно скорее. Похоронить историю с Кейт, как и этот неприятный разговор в гостиной. Положить фотографию с Алексом Барнсом обратно в коробку и забыть, что Кейт о ней знает. Вот каким он был, Дэвид Чапленд, и Кейт удивлялась тому, что не хотела видеть этого раньше. Он привык справляться с жизненными трудностями, прячась от них или закрывая на них глаза, либо безжалостно используя других людей, чтобы потом оттолкнуть. Он отказывался вникать во что-либо, будь то работа или отношения с людьми, из опасения навлечь на себя лишние неприятности. Шел по пути наименьшего сопротивления, избегая прозрений, какие случаются в жизни каждого человека и далеко не всегда ее облегчают. Категорически отказываясь заглянуть в самого себя.

Кейт все еще чувствовала себя разбитой и не знала, сможет ли когда-нибудь оправиться. Но какая-то часть ее жила.