Но сюрприз был бы в любом случае, потому что и полумертвая Мэнди представляла опасность.

– Ты хотел запереть с ней журналистку? – спрашиваю я, пытаясь понять, в чем все-таки состоял план этого идиота.

Он кивает:

– Мне не оставалось ничего другого, Линда. Она слишком близко подошла к разгадке. Только думала, что во всем виноват Райан, а ты стала его первой жертвой.

Интересная мысль…

– Что ж, пусть бы дальше так и думала, – отвечаю я. – Даже если у Райана были бы проблемы, почему бы и нет? Он заслужил это. Нельзя так обходиться с людьми.

– Она побывала в Чемберфилде, – говорит он. – Я просто боялся…

Чемберфилд, да. Если есть слово, которое я ненавижу больше всего на свете, то это оно. Ужасная клиника. Сумасшедшие врачи.

– Ладно, – перебиваю его я. – Не думаю все же, что она до чего-то докопалась, эта, как ее…

– Кейт Линвилл.

– Эта Кейт Линвилл. Но что сделано, то сделано. Они там умрут. Потом ты избавишься от тел. Вот и всё.

Он кивает, преданный и довольный. Брендан избавился от Ханны и Саскии. Избавится от Мэнди и Кейт. И хижина опять будет свободна.

Брендан скосил на меня глаза:

– Это должно прекратиться, Линда. Дальше так продолжаться не может.

Боже мой…

– Ты сам уговорил меня на Мэнди.

– Не совсем, – слабо защищается он. – Я подумал, что она может тебе подойти.

Он подумал… Он еще и думает!

К тому времени, как мы свернули на трассу, кровь почти унялась. Кстати, и тампоны в аптечке закончились. Наконец не нужно что-то постоянно прижимать к лицу. Меня охватывает усталость. Хочется зевать, но я не могу как следует раскрыть рот, поэтому подавляю зевок.

Чтобы как-то себя занять, открываю сумочку Кейт Линвилл, которую держу на коленях, роюсь в ней свободной рукой. В темноте я лишь смутно различаю предметы, которые достаю один за другим. Ключ. Бумажник. Открываю, и первое, что я вижу, – банковская карта в одном из отделений. Прищуриваюсь, с трудом различая буквы.

Кейт Линвилл. Она назвала Брендану свое настоящее имя.

Понятно, что в доме я не особенно приглядывалась к этой Кейт, у меня были дела поважнее. Теперь же, когда я пытаюсь ее вспомнить, она видится мне существом малозаметным. Серая мышь. Я не смогла бы описать ее, даже если б встретила при других обстоятельствах. Она из тех женщин, которые не запоминаются. Такие обделены жизнью, их не замечают. Они не интересуют мужчин, живут одни и умирают в одиночестве. Но Кейт повезло, она умрет с Мэнди.

Содержимое сумочки подтверждает мои догадки. Ничего из того, что носят с собой другие женщины. Никакой помады, кроме этой прозрачной жирной смазки, ни пудры, ни подводки для глаз, ни туши. Ничего такого, чем можно было бы освежить лицо в течение дня. Два свалявшихся тампона – единственное свидетельство того, что Кейт – женщина.