Она должна знать, с какой стати его так интересует Линда Касуэлл.

Очень может быть, Райан Касуэлл не просто молчаливый, замкнутый и недружелюбный тип, полностью ушедший в свое одиночество. Возможно, он не просто ответственный и безобидный работник по хозяйственной части. Если Линда была первой женщиной, которая ответила ему взаимностью, страх потерять ее мог толкнуть Касуэлла на что угодно.

То же могло повториться с Ханной. Касуэлл не мог допустить, чтобы девочка жила своей жизнью. Он видел в ней женщину, принадлежащую только ему.

Итак, снова Чемберфилд.

2– Я хочу к нему.

Сколько раз за день Амели повторяла эти четыре слова? Сотни, тысячи? Дебора не считала. Так или иначе, она понимала, чего хочет дочь.

Я. Хочу. К. Нему.

Иными словами: я ни за что на свете не собираюсь сидеть здесь с вами.

– Тебе нельзя к нему, – резко возразил Джейсон. – Алекс Барнс заключен под стражу и оттуда, не выходя на свободу, плавно перекочует за решетку на несколько лет. Забудь его, Амели!

– Джейсон! – шепотом возмутилась Дебора.

Строгость по отношению к Амели потеряла всякий смысл. Хотя ответ Джейсона совершенно ее не задел.

Амели как будто вообще потеряла связь с внешним миром.

– С какой стати мне ее обманывать? – сердито ответил Джейсон жене. – В любом случае судьба Амели никогда не заботила Барнса. Сначала он просто развлекался с ней. Потом решил с ее помощью выманить у нас кругленькую сумму. И в том, и в другом Амели его поддерживала.

– Я хочу к нему.

Дебора закрыла руками лицо и застонала. Как долго еще будет продолжаться этот кошмар? Она думала, нет и не может быть ничего ужаснее тех часов и дней, когда Амели, как они считали, находилась в руках убийцы.

Но теперь, когда она была дома и в полной безопасности, ситуация только ухудшилась. Амели стала чужой. В ловушке одержимости мужчиной, который оскорблял ее и использовал во всех возможных и невозможных смыслах.

Да, именно это и вызывало в Деборе такой ужас. Одержимость, полное отсутствие настоящих чувств. Пустота в глазах Амели. Мрачный, блуждающий взгляд, в котором ничего не было. Их дочь пребывала где-то по ту сторону, недосягаемая для слов и увещеваний.

– Амели, – сказала Дебора.

 – Пожалуйста, попытайся это понять. Алекс Барнс тебе не пара. То, что он сделал…

– Что вы оба сделали, – поправил Джейсон.

Он стоял, прислонившись к стене, слишком злой, чтобы сесть. Чтобы наконец замолчать.

Дебора даже завидовала мужу. Он еще мог злиться. Сама она ничего не чувствовала, кроме бездонного отчаяния, страха и беспомощности, время от времени выливавшихся в одну неизбежную мысль: «Это конец нашей семьи. Мы никогда не вернемся к тому, что у нас было. Не станем прежними».