Григорий хотел было тоже податься вперед, но ноги его ослушались, и он упал. Только со второго раза ему удалось сделать эти простые несколько шагов.

— Что с ней? — прохрипел он, приоткрыв забрало шлема.

— Жива, — прошептал хозяин «Бентли». — Пока что жива! — и бросился набирать номер 112 на своем дорогом телефоне. Григорий упал на траву рядом с Ириной и тихонько завыл. Потом он умудрился здоровой рукой все же стащить с головы душный шлем, выковырял из кармана кожаных брюк свой аппарат и несколько секунд в отупении смотрел на него, не зная, что ему делать и кому звонить. Наконец, мысль посетила его — и он набрал номер, сначала Оксанин, а потом тот, который привык набирать во всех ситуациях, когда за ним, за Гришей, нужно было подчистить какое-то дерьмо или сделать что-то неприятное. Он позвонил Димуле. Димуля всегда выручал его, и почему-то Гриша решил, что и в этот раз Димуля выручит. Придет и поправит все. Позвонит куда-то, и Ирина снова станет той же самой, юной, взбалмошной, сумасшедшей, красивой, рыжеволосой русалкой. Перестанет лежать без движения в луже собственной крови на асфальте."

"Звонок этот был одновременно и бесполезным, и неразумным. Димуля растерялся, услышав то, что говорил ему Гриня сбивчивым голосом. Слова пролились в Димины уши единым фоном, неразборчивым комком из междометий, всхлипываний и сбивчивых объяснений. Гришка был неадекватен, и это был факт. Но Дима-то был в порядке. Сориентировавшись, Димуля вдруг загорелся неожиданной идеей. Деловитым тоном он уточнил место и время, а также иные обстоятельства произошедшего. Когда выяснилось, что его ненавистный бывший босс и как бы друг лежит на газоне практически напротив «Стакана», Димуля немедленно уточнил, вызваны ли все нужные службы, и пообещал, что займется этим. И он действительно занялся, он не соврал. Он занялся этим немедленно.

Результатом этого стало то, что на место аварии практически незамедлительно была выслана дежурная съемочная бригада новостей. Они успели заснять и то, как бригада «Скорой помощи» забирает живописно истекающую кровью Ирину, и то, как неадекватно ведет себя некий продюсер, широко известный в узких кругах. Григорий кричал и требовал, чтобы его посадили в «Скорую» вместе с Ириной. Он не хотел отпускать ее одну, он боялся за нее, но со стороны его поведение выглядело скорее ненормальным. Он мешал работе «Скорой» и громко что-то кричал. Если уж на то пошло, он действительно выглядел пьяным. Когда Димуля увидел запись — он решил, что это и есть ответ на все его молитвы. Шанс решить все раз и навсегда был дан ему свыше. Он просил об этом, и Господь услышал его молитвы. Разве нет? Разве то, что произошло, — не промысел Божий? И разве Гришка не виноват во всем сам? Запись была просто великолепной.