Комфортно, потому что у других — у этих вечных «других», с кем постоянно приходится сравнивать свою жизнь, особенно ту, что течет медленно и сонно в таком маленьком городке, как Таганрог, — у других дети пили горькую еще со школьных лет, кричали, что им должны чего-то там дать, требовали денег на «откос» от армии. Другие путались со всяким сбродом, делали аборты или бегали в деревню к цыганам, а потом смотрели на родителей бессмысленным взглядом, и зрачки их были — ой-ей-ей! Нехорошие.

Ирина не только не требовала денег, но даже наоборот, как только окончила школу, стала сама оплачивать квартиру (соответствующую долю) и питаться отдельно — в основном каким-то сеном и капустой. Сколько она зарабатывала и каким способом — Степанида не знала, но предполагала, что немного. Иначе бы дочь не ела всякую дешевую дрянь и не одевалась бы в секондхенде. Но это было не Степанидино дело. Чужие — так чужие. Главное — Ирина никого не приводила в дом. Никогда не слушала громко музыку, предпочитая свой плеер. Ирина была удобной. А что не общается, что не считает себя их дочерью — что ж. Значит, такой ее выбор.

* * *Внешность Ирины, довольно-таки специфическая, по большей части вызывала у местных мальчишек смех, желание подразнить и подергать за косички. То, что многие девушки о такой странной, оригинальной внешности могли только мечтать, Ирине в голову не приходило. Она внешности своей стеснялась, а стесняясь чего-то, всегда начинала злиться и становиться колючей, как еж. Несколько раз Ирина оттаскивала за уши местных пацанов и расцарапывала им лица из-за неосторожно брошенных в ее адрес слов. Со временем от нее отстали и не трогали, даже когда она стала носить странные одежды, огромные свитера, замшевые пиджаки и цветастые рубашки в этническом стиле. А она считала, что так сохраняет верность самой себе. Адриане казалось, что подруга просто прячется за этими нелепыми кричащими слоями ткани, за всем этим ребячеством. И после двадцати лет Ирина оставалась подростком и выглядела на пятнадцать.

А между тем она была очень и очень интересной девушкой. Высокая, худенькая и подвижная, с красивыми руками и ловкими пальцами, с яркими зелеными глазами. Светло-рыжие, практически золотые волосы искрились на солнце, притягивая к себе взгляды. Чистая кожа, какая бывает у людей, живущих на свежем воздухе и много двигающихся, — чего еще нужно девушке для счастья. Имеется в виду для личного счастья. Но, видимо, что-то еще.

Что-то неправильное было в Иринином взгляде — колючем и недоверчивом, и что-то еще в движениях — она не просто проходила по коридору родительского дома, она жила как-то дергано, крадучись. Мальчики давно уже обходили ее стороной, не без оснований полагая, что можно и «огрести».