— Хочешь ребенка — бросай пить и курить. Ради него, если не ради себя.

— Легко! — высказался я и теперь проклинал все на свете за эти слова. Это было каким угодно, но только не легким делом. Это было нелегко. Это было невыносимо, если честно. И иногда, особенно по вечерам, когда от усталости я забывался и рефлекторно хватался за карманы, я начинал почти ненавидеть Ирину. Ее травяные чаи, невыносимую монотонную музыку, жужжание гончарного круга. Ее спокойствие, ее полнейшая неспособность понять, каково мне, — это все раздражало и бесило. Хотелось накричать на нее, хотелось что-то разбить, устроить скандал и найти, наконец, повод, чтобы разбить это легкомысленно взятое на себя обещание.

Убежать на улицу, купить пива, пачку сигарет.

— Нет, это не легко. Но ты предпочитаешь самообман. Ты же делал так всегда, да? — спросила она как-то, когда я рассказал ей о том, каково мне. — Тебе нужна помощь.

— Мне нужно, чтобы ты от меня отстала! — фыркнул я.

— Ну да, проблема, конечно, во мне! — Ира была слишком спокойной, слишком терпеливой. Две недели. Легко звучит, но практически каждую ночь мне снилось, как я прикуриваю и затягиваюсь — глубокая блаженная затяжка.

Без выпивки еще кое-как можно было обходиться, но без сигарет было, признаться, совсем паршиво.

— Никаких проблем! — мне хотелось хранить достойную мину при плохой игре. Но все было совсем не так, как я представлял себе, и моя сила воли вдруг оказалась не такой уж и большой. Вчера, когда я пошел в магазин за всеми этими помидорами и сельдереем для дня рождения, я буквально застыл, как загипнотизированный, около лотка с сигаретами. Смотрел на них и представлял, как достаю оттуда пачку, как раскрываю ее, как достаю длинную белую палочку с характерным запахом.

— Тебе нужна помощь. Тебе плохо, и любая помощь тебе не повредит, — продолжала бубнить Ирина. — Ему трудно, вы его не слушайте. Это он просто не хочет показать свою слабость.

— Ну и что? Мужчина не должен быть слабым, — я возмущался. — Я продержался две недели. Разве этого мало?

— Я дам тебе телефон психолога! Ира, а вы на него не давите. Не все сразу! — тут же отреагировала мама, радуясь, что хоть так может поучаствовать в моем спасении. Отдавать все лавры возвращения меня к жизни Ирине она никак не хотела.

Я махнул рукой. Вот что я получаю на свое тридцатишестилетие — новый «Айфон» от сестер и телефон психолога-нарколога. Прекрасный набор! Я всегда знал, что от семейной жизни одни проблемы.

— Знаете анекдот про настоящего коммуниста? — вдруг вынырнул из небытия Женька. — На партийном собрании его спрашивают: «А скажи, товарищ, если партия прикажет тебе бросить пить — бросишь?» Он отвечает.

— Я знаю этот анекдот, — вздохнул я.

— А я не знаю, — возмутилась Светка. — Рассказывайте, Женечка.