Нелепо, словно выброшенная на берег рыба, он отчаянно ловил ртом воздух.

Фанфар не было.

Восторженных криков тоже.

Собранные на пункте будущие бойцы лишь испуганно жались теперь по углам. Надеялись, что творящаяся дикость не затронет их.

Я прищурился — это же домашние мальчики. Их как будто только сегодня вырвали из теплых кроваток, а теперь везут невесть куда и зачем. Ожидал увидеть здесь отпетых хулиганов, матерых волков, впрочем, трое сейчас ныли от боли и пачкали кровью пол.

На меня наскочили сзади. Не разобравшись, я двинул локтем назад, но руку мне тут же заломили.

— Успокоились, шавки! Тихо! — Здоровенный, как шкаф, орк скрутил меня в бараний рог.

Его побратим с резиновой дубиной был готов наподдать и троице бунтовщиков, несмотря на их протесты. Напавшему на меня первым здоровяку тут же прилетело дубиной прямо в зубы — видимо, на передовой они ему не очень пригодятся.

— Еще буйные будут? Кому тут неймется? Тебе? Может быть тебе, острорылый сморчок?

Иных смельчаков не нашлось.

* * *Мне дали воды.

Алюминиевая, казенная, словно вернувшаяся из тюрьмы кружка. Не знаю, как буду из нее пить. Два орка притащили меня в отдельный кабинет, сказав, что таким, как я, не место с нормальными людьми. Защелкнули на запястьях наручники.

Я сверкал взглядом на вошедшую в комнату женщину. Форма была ей к лицу: подчеркивала грудь, красиво облегала фигуру. Черная фуражка шикарно смотрелась на белых волосах. Настоящая арийка.

На поясе, в кобуре, ждал своего часа пистолет. Нутром чуял, что знаю, какой он марки.

На руках у нее механические, дышащие паром перчатки, такие разве что в фантастическом кино увидеть можно.

Я глянул на верхний лист бумаги, лежавший поверх розовой прозрачной папки, тут же понял, что это мое личное дело.

Кратенькое, маленькое, непримечательное.

— Потапов, значит. — Она улыбнулась мне, сев напротив и закинув ногу на ногу. — Что ж, товарищ Потапов. Вижу, что вы чрезвычайно талантливый молодой человек."

"— Да? И в чем же?

— В поиске приключений на свою тощую задницу.

Она игриво подмигнула, словно на что-то намекая. От нее разило уверенностью и насмешкой. А еще силой. Вздумай я вскочить, перевернуть стол, замахнуться на нее — это станет последней ошибкой, которую совершу в своей новой жизни.

— Сильный, красивый, вот только чуточку несдержанный. Не пади твой род на самое социальное дно, из тебя вышел бы отличный аристократ.

— Много знаете про мой род?

Она встала, подошла ко мне. Коснулась ладонью моего лица, заставила посмотреть ей прямо в глаза.

— Может быть, Потапов. Может, много, а может, и совсем ничего. Ты знаешь, почему оказался в этой комнате?

Отрицать было глупо, и я кивнул.