Неужели Бейка — та, кто заставил его чувствовать боль тридцать лет назад?

Командующая развивала успех. Прыжок закончился апперкотом. Нежный, по-девичьи крохотный кулачок врезался в будто отлитый из стали подбородок Вита. Великан ухнул — клянусь, своими глазами видел, как он выплюнул окровавленный обломок зуба! Фантастика: то, на что оказался не способен крупнокалиберный револьвер, сумела сотворить Бейка. Ее руками можно было мять танки и рвать шагоходов, что бумажные игрушки! Зрелище было завораживающим."

"Скарлуччи в немом, пугливом отчаянии творил один щит за другим. Защитные экраны под ударами Бейки хрустели, что стекло. До тех пор, пока его удар не настиг хрупкого тела.

Тараном Вит врезался в нее, сшиб с ног. Не дал подняться — в могучем прыжке оказался рядом с ней. Тяжелый кулак вдавил несчастную, успевшую прикрыться руками девчонку. Под обоими разламываясь, захрустела земля.

Я зажмурился лишь на миг, отвернулся: не хотел видеть, как Айкино тельце брызнет кровавым потоком. Сила Бейки позволила ей избежать печальной судьбы. Страх же в глазах царенатца сменился восторгом и самодовольством.

— Жалкая, никчемная putana! Я выбью тебя из этой девчонки, а потом сделаю из нее свою личную игрушку. А твоя судьба — быть раздавленной, что червяк!

Вектор схватки сменился в одночасье. Бейка, отчаянно сопротивлявшаяся, перешла к глухой, но слабеющей с каждым его ударом обороне.

— Что случилось, Шарлинн? Может быть, ты устала? Плохо покушала?

Гигантская ладонь схватила ее за лицо: Бейка задергалась в хватке безвольной жертвой. Страшным ударом он, словно дубиной, ударил ей оземь. Лишь чудом и силами командующей ей не размололо кости.

— А может, солнце било тебе в глаза? — Гигант перехватил ее, приподнял на вытянутой руке. — Посмотри на него, Шарлинн. Ты любила смотреть на рассвет. Сегодня твой последний…

Он не договорил. Увесистый булыжник стукнул его по лицу. Один, другой, третий — безоружные, грязные девчонки желали сражаться за ту, кто спас их от жуткой участи. Даже против живого танка.

— Cagne! — Глаза Скарлуччи недобро сверкнули.

Убьет, говорил его взгляд. Ее, их, всех… Пальцы стиснулись на голове Айки — раздавит через пару мгновений.

Боль в коленях, боль в спине, в груди как будто вертится еж. Я бежал, стиснув зубы, вырывая каждый шаг у собственного тела с боем. Кулак врезался в монолитные, будто точеные бока царенатца. А потом мир содрогнулся…

* * *Передо мной стояла боевая машина.

Слезы, пот, надежды сгинувших в небытие танкистов. Квадратная, угловатая голова, бронированные линзы перископа вместо глаз.

Башня на спине, вместо мотора — оживший, проказливый дьявол. Катки вращали беспощадные колеса, тулово щерилось клыками траков. Кулак из крановой гири.