– А как еще можно описать тот фронт работ, что я для него выполняла? Моя работа заключалась в том, чтобы обеспечивать идеальные условия для стимулирования его гениальности.

– И это значит, что на вас лежала большая ответственность, я правильно понимаю?

– И ответственность, и куча обязанностей, которые для других архитекторов выполнял целый штат сотрудников, начиная с простых клерков и заканчивая юридическим отделом. А теперь они хотят меня уволить. – Последнюю фразу Светлана произнесла, чуть повысив голос.

– Уволить? На каком основании? – искренне удивился Гуров.

– На том простом основании, что сотрудник, ради которого меня нанимали, умер! – воскликнула секретарша.

 – А у них, видите ли, нет свободных вакансий ни в одном отделе. Я ему говорю: вы не можете со мной так поступить, я проработала на этого сатрапа целых три года. Я лучше всех знаю структуру организации и могу в любом отделе работать, даже в юридическом. А он мне: сожалею, но фирме невыгодно держать в штате юриста без диплома. Не те времена. Ну, не наглость ли?

– Он – это кто? – уточнил Лев.

– Да директор наш, Вениамин Львович. Юридически фирма принадлежит ему.

Конечно, Штейн работал исключительно сам на себя, но какой-то процент Вениамину отстегивал. Да и престиж фирмы его имя повышало. Клиентов привлекало.

– А теперь, значит, привлекать клиентов некому?

– Найдут кого-нибудь. Дроздов большие надежды подает. И этот хмырь, Хахалин, тоже в последнее время поднялся, – перечисляла Светлана. – Или Аникина на место Штейна выдвинут. Он, конечно, не дотягивает, но на безрыбье, как говорится, и рак рыба.

– Те, кого вы перечислили, потенциальные конкуренты Штейна?

– У Штейна не было и не могло быть конкурентов.

По крайней мере, не в нашем городе.

– Смелое высказывание, – заметил Гуров."

"– Констатация факта, ничего больше, – заверила Светлана и вдруг спохватилась: – Простите, вы, наверное, совсем по другому вопросу пришли, а я тут гружу вас своими проблемами. О чем вы хотели поговорить?

– Об этом и хотел, – обезоруживающе улыбнулся Лев. – О вашей работе, о вашем отношении к Штейну и о его работе, естественно.

– Знаете, о покойниках плохо не говорят, но я все же скажу. Штейн ваш был той еще скотиной. Бездушное животное, которого, кроме его драгоценных проектов, ничего не волновало.

Иногда я сомневалась, человек ли он вообще или робот, запрограммированный делать жизнь окружающих его людей невыносимой.

– А я слышал о его гениальности, – задумчиво проговорил Гуров. – Болтают?

– Гениальность, конечно, присутствовала, иначе как бы он поднялся до таких высот, с его-то характером, – вынуждена была согласиться Светлана. – Но как человек он был сущее дерьмо.

– В чем конкретно это выражалось?

– В его отношении к людям, в чем же еще.