– Проставился? – полюбопытствовал Крячко.

– Черта лысого, – хихикнул Котиков. – За неделю до назначенной даты свинтил, и больше его никто не видел.

– Саму дату помнишь?

– Откуда? Летом это было, а когда именно, понятия не имею. Яблоки вовсю шли. У меня в саду уже нападали. Мы еще шутили, что закусь есть, а философа с ведром пойла как корова языком слизала.

– Еще что-то про философа добавить можешь?"

"– Еврей он вроде был, – выдал Котиков. – Мужики говорили, что он обрезанный, и в субботу его делать ничего не заставишь.

– Из дружков кто твою философию поддерживал? – перевел разговор Крячко.

– Это про неравенство, что ли? Да никто. Им всем до фени было. Пойло есть, крыша над головой, а остальное пусть работяги разруливают. Устраивала их такая жизнь. И потом, будь у меня последователи, вряд ли бы я тут один оказался, – резонно заметил Котиков.

– У меня больше вопросов нет, – обращаясь к Бессмертнову, проговорил Крячко. – Отпускаем?

– Погодите, люди добрые, дайте «косячок» дотянуть. Вернусь в камеру, делиться придется, – зачастил Котиков. – Эх, жаль, гостинчика не принесли. Хоть бы печенюшек каких подбросили от хозяйских щедрот.

Бессмертнов нажал кнопку, в комнату вошел охранник. Котиков поднялся, бросил тоскливый взгляд в коридор и, не сказав больше ни слова, вышел. Выждав положенное время, ушли и Крячко с Бессмертновым.

– Что обо всем этом думаешь? – занимая водительское кресло, поинтересовался Бессмертнов.

– Пока непонятно, – ответил Крячко. – С одной стороны, философ этот мог не один ум с дороги сбить. С другой стороны, контингент на хате у Котикова тот еще был. Возможно, он правду сказал о том, что им все до фени. Но прокатиться туда не помешает.

– Задача ясна. Едем в притон к бывшим дружкам Котикова. – Бессмертнов завел двигатель и покатил к выезду из города.

Дом Семенихи, приютившей бывших дружков Котикова, являл собой странное зрелище. Сам дом выглядел добротным, поставленным на века, а вот забор и прилежащие постройки вопили о заботливой руке настоящего хозяина. Двор был завален старыми деревянными ящиками. В таких в былые времена продукты в стеклянной таре в сельские магазины завозили. Ящиков этих во дворе было видимо-невидимо. Штабелями к забору примыкали, грудами у сараев валялись.

Как только Крячко и Бессмертнов пересекли двор, на крыльцо выскочила бойкая старушка. Уперев руки в обширные бедра, она окинула посетителей строгим взглядом и зычным голосом заорала:

– Стой где стоишь! Ружья нет, но стрельнуть могу!

– Чего шумишь, Семениха? Или «нарики» «чернуху» варят? – ничуть не смутившись, проговорил Бессмертнов.

– Какие еще «нарики», гражданин начальник? – слегка подобрела Семениха. – В моем доме отродясь наркоши не водились.