Хватит с него лечения и больниц! Хватит бесполезных манипуляций!

Писк тревожной сирены эхом отдавался в ушах, но он отмахивался от этого давящего звука, продолжая освобождать себя от всевозможных бинтов и пластырей. Так увлекся, что не заметил, как палату наполнили люди в белых халатах, пытались его уложить и что-то вколоть, но Илья упорно сопротивлялся, отпихивая от себя каждого, кто пытался приблизиться.

— Илья, — услышал голос Симоны, словно сквозь вату, и замер, чувствуя, как быстро колотится сердце. — Илюшенька, что ты творишь?

Он поднял голову, пытаясь сфокусировать зрение и найти ее глаза в толпе незнакомых лиц.

— Я здесь. — Голос раздался совсем рядом, Илья повернул голову и увидел ее. Она смотрела на него так нежно и ласково, что злость стремительно испарялась, оставляя после себя горькое послевкусие досады. — Тише-тише, мой хороший. Ты чего разбушевался? — Симона бесстрашно села на кровать и прижала его голову к своей груди. Он втянул носом воздух, пропитанный ароматом ее кожи с легкой примесью духов и прикрыл глаза, сдаваясь власти этой отчаянной женщины. Сил сопротивляться не осталось, он слушал, как часто бьется ее сердце, и дышал в такт ему.

— Верь мне, все будет хорошо, — шептала Симона на ухо и мягко массировала голову, зарываясь пальцами в волосы. Илья не спорил, ему было хорошо и спокойно в ее руках. Доверился ей и своим ощущениям, расслабился и сквозь сладкую негу ощутил, как в плечо вонзается игла. Резко дернулся от неожиданности, но Симона не позволила отстраниться, крепко держа его за плечи.

— Поспи чуть-чуть… ты устал. — Невесомый поцелуй коснулся виска. — Я буду рядом, — последнее, что он услышал, прежде чем провалиться в тягучий сон.

***

Сквозь сон Илья ощутил руку Симоны, лежавшую на груди в области сердца, и невольно улыбнулся. Открыв глаза, повернулся и увидел, что она спит рядом, уткнувшись в его плечо. Теплое дыхание ласкало кожу, дарило спокойствие и заботу. Не хотелось даже шевелиться, чтобы не спугнуть внезапно окутавшую эйфорию. Не ушла, как и обещала, осталась рядом… Только зачем? Неужели не понимает, что так всем будет лучше?

Симона сладко спала, длинные пушистые ресницы веером лежали на щеках и едва заметно подрагивали. Ее трогательная красота обезоруживала, а настойчивость, с которой Симона стремилась быть рядом с ним, заставляла задуматься. В груди невольно защемило от этой восхитительной картины, и Илья, не сдержавшись, коснулся ее лица подушечками пальцев, чтобы убедиться, что она реальна.

Ощутив мягкие, нежные прикосновения, Симона лениво улыбнулась и открыла глаза, встретившись с настороженным взглядом Ильи."

"Вчера, после его приступа, они долго беседовали с врачом, пытаясь разобраться во всем и выработать определенную тактику лечения.