Дрожащими пальцами нажал вызов и услышал захлебывающийся от плача голос:

— Матвей, едь скорее сюда, он жив, это была клиническая смерть, она святая, эта докторша, стала его реанимировать, его седечко заработало, ты слышишь, Матвей, наш Димка живой…"

"— Слышу, слышу, не плачь, я уже еду, — говорил, а сам пробовал справиться с дрожью в теле и трясущимися руками. Не глядя на Беса, бросился в гараж, благодаря… сам не зная, кого благодаря, что не стал пить и теперь может сесть за руль, а через несколько минут уже мчался по вечерним улицам.

— Как ты добился его возвращения?  — спросил Бес Ангела, примостившись на заднем сиденьи северовской «Хонды».  — Ваши такое не очень любят.

— Батю попросил, — коротко и не очень охотно ответил Ангел, — он помог.

***

Алька сразу его узнала. Он возмужал, раздался в плечах, но при этом оставался все тем же умопомрачительно красивым парнем, в которого она, семнадцатилетняя девочка, влюбилась сразу, лишь только ей показали издали самого видного парня университета. Темные волосы, голубые глаза — королевская порода. Алька пропала и несколько месяцев изнывала от безответной любви, а потом вдруг случилось настоящее чудо, потому что Матвей Северов стал проявлять к Альке интерес.

Она попыталась поначалу сопротивляться, но устоять против его напористых ухаживаний просто на смогла. Дальше было как в сказке, свидания, поцелуи, а потом та волшебная ночь после ее восемнадцатилетия и страшное, жестокое утро. Теперь ей приходилось смотреть в любимые — все еще так же любимые — глаза и говорить об остановке сердца, как об обыденном рядовом событии. Ну почему именно ей пришлось сообщить ему о смерти сына?

Алька вернулась в операционную, нужно отключить приборы. Она остановилась, рассматривая мальчика. Лет пять, а может четыре, на Матвея совсем не похож, а может, это от того, что черты заострились… И вдруг она ясно увидела сигнал на экране монитора. Этого не может быть, приборы все зафиксировали…  Да к черту приборы! Алька позвала на помощь и достала дефибриллятор. Только бы запустилось сердце, только бы заработало, а дальше она все сделает как надо, она спасет малыша, если только сейчас у нее все получится…

***

Лиза мерила шагами коридор, ее муж подпирал стену, а Север стоял у окна и смотрел на снег, что тихо падал крупными хлопьями, укутывая землю, как в одеяло, а у самого перед глазами были тонкие музыкальные пальцы, цепляющиеся за простынь, такую же белую, как этот снег.

Хватит, не о том он думает, когда в операционной Алька Соколова борется за жизнь Димки. Не в силах смотреть, как мать его сына отчаянно бродит от стены к стене, он подошел к ней и обнял за плечи.

— Сядь, Лиза, не изводи себя.

— Не могу,  — она прошептала возле его щеки, и сердце на миг полоснуло раскаянием.