Хочу выдернуть тебя из этого многослойного кокона, – хриплый мужской баритон на нежной коже за ушком заставлял быть согласной почти на все.

– Ты просто читаешь мои мысли, но у меня ещё нет жёлтой рубашки.

– Остались розовые. Тебе понравится.

– Ммм… а ты их с какой целью сохранил?!

– Не знаю, честно говоря, но теперь точно знаю применение им.

Мне очень нравилось направление его банальной идеи.

– А как же твоя мама?

– Если ты не хочешь взять её с собой, то я планировал уйти по-английски. А насчёт её выступления, то ты уж прости пожилую женщину, она всегда мечтала стать актрисой. Если она против тебя, значит, будет против меня. Всё просто, Лисёнок.

Его «просто» было для меня совсем непросто, а очень трепетно и важно. Он и любил так же, как и делал всё остальное – выкладываясь на все сто два процента, с чётким осознанием каждого сделанного шага.

Роман уже тянул меня на выход, когда я вдруг поняла, что не ответила на его признание в любви, ещё там в зале.

– Ромаш… – я слегка тормознула, дёргая за рукав пиджака.

Савельев остановился, с недоумением глядя на меня. Он ничего не требовал от меня, но я хотела именно сейчас признаться. Такие лёгкие слова, но пришлось собрать все мужество, чтобы продолжить.

– Ромаш… я не сказала, но я… я тоже люблю тебя. – мой голос предательски дрогнул, а лицо мужчины немного расплылось.

Слезы. Слезы! Это было так неожиданно! Плакать от нежности, радости, огромного и воздушного счастья любить и быть любимой!

– Алис, ты моё сокровище, не плачь, пожалуйста. Ты не пожалеешь, я тебе обещаю.

Его горячие губы убрали ту парочку слезинок, что успели проскочить мимо моего контроля.

– Главное, чтобы ты не пожалел, – просипела я сквозь сдавленное от чувств горло.

– Это невозможно! Я уже жалею! Жалею, что встретил тебя так поздно и ещё потерял столько времени на раздумья. Ведь ещё в детстве ты не давала мне покоя, а уж после аварии я вообще утратил гармонию жизни.

Я верила, верила каждой букве. Мой любимый снобик был только моим, и этот дар я уж теперь никому не отдам. Ни общество, ни его мать или мнимые любовницы не смогут помешать мне любить этого мужчину. Любить до дрожи в теле, до срыва дыхания, до конца моей жизни.

Я люблю, и, значит, Я живу!"

"*Tiffany soleste – ослепительно яркий желтый бриллиант Tiffany в огранке «Кушон» окружен цяыясияющими круглыми белыми бриллиантами. Подвеска из платины и 18-каратного золота с желтым бриллиантом и двумя рядами круглых белых бриллиантов. На цепочке длиной 40,5 см.

Эпилог

Две полоски на тесте на беременность – это для любой девушки момент очень эмоциональный. Я не стала исключением, вот только не дикая радость посетила меня, а нахлынула волна паники и растерянности.