Ждать пришлось почти час, пока последняя телега не въехала в ангар, а оттуда вышел очередной возница, держа под уздцы распряжённую лошадь.

- Вот и я!

Передо мной появился довольно улыбающийся Гордей. Он уже успел переодеться в чистые вещи и даже причесаться.

- Аааа… можно мне тоже сменить платье?

Я заозиралась, в надежде найти место, где бы это можно было сделать.

- Пошли со мной!

Парень подхватил саквояж, протягивая мне руку. Он завёл меня в ангар, внутри которого оказался кабинет смотрителя и раздевалка, совмещённая с помывочной. Вдоль стен стояли обычные деревянные лавки, а в углу несколько наполненных водой бочек.

- Сюда никто не войдёт?

- Иди, иди, я покараулю!

Что ж, выбирать не приходиться. Открыла саквояж, а потом глянула на свои руки – все в угольной пыли. Выбрав бочку, где вода казалась почище, вымыла руки и умылась. Полотенца не было, пришлось утираться внутренней стороной подола.

Достала из саквояжа нарядное платье, встряхнула, расправляя его, а потом в ускоренном темпе стала переодеваться. Взглянуть бы на себя со стороны, но я так спешила, что не только о зеркале, даже о расчёске не вспомнила.

- Гордей, – я приоткрыла дверь, - у тебя расчёска есть?

- Что? Ах, да! Сейчас, вот держи! – парень достал из кармана обычный деревянный гребень.

- Спасибо, я быстро!

Ополоснув гребень в воде, расплела растрепавшуюся косу, приводя себя в порядок. Руки сами, на ощупь, делали привычную работу, закрепляя шпильками узел на макушке.

Затем проверила документы, переложив их за корсаж. Деньги разделила и разложила по разным карманам. Последним штрихом подышала на камешек в серебряном колечке и потёрла его об юбку, чтобы сильнее блестело.

Дорожное платье и одеяло аккуратно свернула и сунула в саквояж. Сумочка была очень вместительной!

Когда я вышла из раздевалки, Гордей даже присвистнул.

- Какая ты красивая!

Этот бесхитростный комплимент заставил меня выпрямить спину и расправить плечи. Надо бы почаще себе напоминать, что я теперь не шестидесятилетняя пенсионерка, а симпатичная молодая барышня.

***

Город оказался большим промышленным центром, по его улицам даже ходил общественный транспорт. Маршрут одной из городских карет – так назывались большие, окованные железом повозки с крышей, но открытыми боками, начинался как раз возле угольных складов.

Когда мы с Гордеем подошли к небольшому вытоптанному у дороги пятачку, там уже переминаясь с ноги на ногу, стояли лошадки, запряжённые в такую карету. Одна из четырёх поперечных лавочек была свободна, остальные заняты мужчинами в рабочей одежде. Судя по их усталым лицам, они возвращались с ночной смены и даже не обратили на меня никакого внимания.

Кондуктор быстро собрал со всех по мелкой монете, и пара лошадок тронула повозку с места.