— Ох-хо-хо, ведь говорил же я, оно нас понимает…

— Да вот же трубка, — поскуливал Репейка, — возьми ее у меня изо рта, она такая вонючая, что ужин в животе переворачивается.

Лайошу ничего не оставалось, как взять у него трубку, но в комнате после этого воцарилась тишина. Аннушка подошла поближе к мужу, а Репейка, сев рядом с хозяином, озабоченно взглянул на него.

— Почему вы молчите?… я что-то сделал не так?…

— Обучили его, вот и все, — проговорил, наконец, старый мастер и погладил Репейку по голове. — Ведь тебя научили, правда, песик?

Репейка поглядывал то на дверь, то на хозяина:

— Но почему не входит Пипинч?… Пипинч с вкусной едой…

— Он ждет кого-то, — мрачно объявил Лайош и положил трубку на стол, словно улику, — ждет.

— Может, прежнего своего хозяина поджидает, — шепнула Анна. — Выпей, Лайош.

— Больше ни капли! Тут нужна ясная голова…

— Глупости болтаешь, — рассердился вдруг Гашпар Ихарош, — только того и не хватало, чтобы этакий буйвол труса праздновал. Видывал я и таких собак, которые в футбол играли в Будапеште, дело было в цирке. И одеты были в футбольную форму, честь по чести, а мяч отбивали так, что только пыль столбом…

— Пыль столбом, пыль столбом… то иное дело.

— Они были собаки! И ты уж не зли меня. Да я сколько угодно могу приказывать ему трубку да спички принести — видишь, как прислушивается! Он, может, ничего другого и не знает…

Ихарош встал и опять положил трубку и спички на стул.

— Ну, приказывай ему!

— Только не я. Скажите сами, дядя Гашпар…

— Репейка, принеси мне спички, — проговорил старик. — А теперь трубку!

Репейка весело доставил старому мастеру требуемое.

— Вот видишь! А теперь, песик, тащи-ка сюда этого дурня кузнеца, — указал он на Лайоша, и Репейка, показывая зубы, бросился к Лайошу и ухватил его за штанину.

— Ну-ну, не дури, Репейка… еще порвешь…

Репейка недовольный поплелся назад, к старику, посмотрел на него.

— Не хочет он играть, — сказали умные блестящие глаза, — не хочет и все… вот если бы Оскар был здесь, сам побежал бы, потому что Оскара все слушаются, даже Султан… и Додо…

— Ладно, собачка, — погладил его Ихарош, — жаль, что не пьешь ты… — И он чокнулся с Анной.

— Ну, выпить-то я могу, — сдался Лайош, — а только дело тут нечисто, это уж точно.

— В голове у тебя что-то нечисто, — отозвалась жена, — верно, Репейка?

И собака, взглядом попросив разрешения у старого мастера, подошла к Аннушке и, поднявшись на задние лапы, положила голову ей на колени.

Это смирило и Лайоша, но недавнее веселье улетучилось и в сгустившейся темноте уже не нашло дороги обратно."

"Репейка выбежал во двор на контрольный осмотр.